И они были, да еще какие! Оказывается, в столице стало набирать ход женское вольнодумство, а при недавней попытке во время еженедельной службы во славу Богини и Темного бога пристыдить прихожанок, последние осмелились прогнать ругающих их жрецов, ратуя за человеческое достоинство и – о ужас! – равноправие с мужчинами, прикрываясь при этом именем истинной дочери Богини – Альды дер Траун.
Ой, мамочки! Хорошо, что я ничего не жевала, не пила и не держала в руках в тот момент: иначе бы обязательно подавилась, поперхнулась или выронила от неожиданности.
– Кто-то утверждает, что госпожа Траун исцелила черницу, а ведь это под силу только жрице Главного Храма, – горячо говорила пожилая мадам, бросая на меня вопросительные взгляды.
– А еще по городу расходятся слухи о ее невероятной красоте и чистой коже без единого изъяна! – подхватила другая придворная дама и произнесла это без всякого удовольствия, критически замеряя меня глазами, словно пытаясь проникнуть под платье.
– Говорят, что Богиня послала свою дочь, чтобы изменить этот мир, и нет мужчины, способного устоять перед ней!
– Кое-кто даже смеет угрожать Великому приору повторением несчастной судьбы его знаменитого предка!
Женщины зачастили одна за другой, задыхаясь от эмоций, а я загрустила. И это называется – не будем говорить обо мне? В итоге все равно пришли к Альде дер Траун. А ведь я отдыхала себе тихо-мирно, даже бюстом нечасто отсвечивала, и вдруг такой резонанс! И отчего у меня появилось гнетущее чувство, что Великий приор Темных не оставит без внимания в общем-то смехотворные, но уязвляющие намеки?
– Довольно! – Взмах руки королевской кузины прервал многоголосый хор, и девушка повернулась ко мне. – О вас много судачат, мадам, это правда.
Я вздохнула с печалью: само по себе это ничего не значило, люди любят посплетничать, а я тут лицо публичное, но вот то, что мое имя разожгло недовольство аборигенок существующим строем до открытых протестов…
– Мне донесли, что вчера в Нижнем городе состоялась акция «Без воротника», когда десятки женщин разного возраста и положения демонстративно скинули с себя пелерины, уверяя, что любая женщина красива такой, какая есть, – сообщила королевская особа, не знаю кто по титулу, принцесса, наверное.
– Молодцы! – невольно восхитилась я. Хоть и не собиралась устраивать в мире сто шестьдесят девять революцию, но смелость аборигенок заслуживала уважения.
– Какой позор! – пылко возразила мне сидящая напротив дама. – Как глупо выставлять напоказ свое несовершенство!
– Глупо себя стыдиться, – не согласилась я.
– Вам легко говорить, мадам! – взорвалась оппонентка, у которой от гнева и расстройства затряслись губы. – Вы-то дочь Богини!
– А вы кто? – удивилась я. – Ее падчерицы?
Повисшую ошеломленную паузу прервало появление короля. Арман дейр Рутгард, правитель Кальдастории, вошел решительно, обгоняя предупреждающие слова прислужника: «Его величество король!»
На этот раз сидеть не остался никто. Даже я поднялась, но не следуя этикету, а подавшись навстречу теплому сиянию голубых глаз. Хорош, зараза! Даже на меня действует. Без заминки, правда, не получилось: наступила на подол длинной юбки и опасно покачнулась, но ловкая гофмейстерина тут же пришла на помощь, заслужив мой одобрительный взгляд. Все-таки люблю профессионалов в любом деле…
Арман выразительно распахнул глаза, будто бы убоявшись моего гипотетического непрезентабельного падения, и устремился вперед, пересекая просторную комнату. Остановился возле нас с принцессой и протянул руки сразу обеим, поднимая из реверанса. Надо же, выкрутился. А я уже придумывала страшную месть, если он подаст руку кузине первой, она же вроде выше меня по положению… или нет? Или у дочери Богини нет конкуренток?
Король поцеловал воздух над пальцами кузины и отпустил ее руку, продолжая удерживать другой рукой мою. Обвел придворных дам ласковым взглядом (дамы через одну приглушенно и томно вздохнули) и учтиво наклонил голову.
– Добрый день.
Я им даже залюбовалась, а Арман, кокетливо постреливая в меня глазками, обратился к кузине:
– Дорогая сестра, позвольте украсть у вас мадам дер Траун?
Ну, у меня все очарование-то и спало. Это почему он у нее интересуется, а не у меня? Нет, наверное, по их средневековому этикету так положено, но это я любовь всей его жизни или кто?! Набрала воздуха в легкие… получилось не то чтобы шумно, но угрожающе…
– Конечно же ваше величество, – с очередным приседанием ответила принцесса, – разве я смею возражать королю?
– Да уж, – вполголоса пробормотал монарх, торопливо увлекая меня к выходу и предвосхищая все реплики, – оставим эту прерогативу госпоже дер Траун.
Я хмыкнула, не сдержалась, а Арман вдруг притормозил в дверях.
– Я не вижу мадам дер Попагранд с подругами? – поинтересовался он вроде негромко, но на другом конце комнаты его услышали, и принцесса сделала шаг вперед, собираясь объяснить.
– У нее живот прихватило, – успела я шепнуть до ее слов и, наткнувшись на лазурный изумленный взгляд, добавила: – У мадам Попагранд. Вышла ненадолго.
