Келсо изо всех сил напрягал глаза, вглядываясь в сумерки, но ничего не мог разглядеть. Густой подлесок, обширные темные пятна тени, внезапно оживающие от летящего с веток снега, — он не мог ни за что зацепиться; ничего похожего на эти места ему не приходилось видеть. Он вспотел, несмотря на холод. Кожа покрылась мурашками.
И тут начался вой — оглушающий, нечеловеческий. Только через несколько секунд Келсо понял, что сработала сигнализация «тойоты».
Затем раздались два выстрела, почти без интервала, последовала пауза и вслед за ней — третий выстрел.
Воцарилась тишина.
Позже Келсо так и не мог сказать, сколько времени они там простояли. Он помнил только деморализующее чувство ужаса, паралич мысли и действия, идущий от осознания собственного бессилия. Кем бы этот человек ни был — он знал, где они. Он выстрелил в их машину. Он уставил капканами весь лес. Он мог прийти за ними в любой момент. Или оставить их там, где они стояли. Ждать избавления было неоткуда. Он был их полным хозяином. Невидимым. Всевидящим. Всемогущим. Безумным.
Через минуту-другую они рискнули посовещаться. Телефон, сказал О'Брайен. Что, если он повредил спутниковый «Инмарсат»? Телефон — их единственная надежда, но он лежит в багажнике «тойоты».
Может быть, он не представляет себе, как выглядит спутниковый телефон, предположил Келсо. Сейчас они останутся там, где стоят, а когда совсем стемнеет, попытаются его достать...
Вдруг О'Брайен сильно сжал его локоть.
Сквозь ветви на них кто-то смотрел.
Келсо сперва ничего не заметил, лицо было абсолютно неподвижным; прошло какое-то время, прежде чем он выделил из лесных образов некие невнятные пока элементы и соединил их в нечто, имеющее человеческий облик.
Темные, бесстрастные, немигающие глаза. Черные, выгнутые дугой брови. Жесткие черные волосы, свободно ниспадающие на лоб. Борода.
И капюшон из непонятного коричневого меха.
Призрак кашлянул и что-то пробормотал.
— То-товарищи, — произнес он. Слово прозвучало не вполне внятно, голос скрипучий, как на пленке, запущенной не на ту скорость.
Келсо почувствовал, что у него встают дыбом волосы.
— Господи Иисусе, — простонал О'Брайен. — Боже ты мой!
Снова послышался кашель, так обычно прочищают горло перед тем, как заговорить. Желтый сгусток метнулся в снег.
— То-товарищи, я человек грубый. Не стану отрицать. Я долго не знал человеческого общества. И вот оно явилось. Ну? Чего вы хотите? Чтобы я вас пристрелил?
Он появился перед ними быстрым резким движением, не потревожив ни единой ветки. На нем была старая армейская шинель — вся в заплатах, обрезанная выше колен и перехваченная вместо ремня веревкой, кавалерийские сапоги, заправленные в них бесформенные брюки. Руки большие, без перчаток, в одной он держал старое ружье. В другой был мешочек с дневником Анны Сафоновой.
Келсо почувствовал, что О'Брайен сильнее сжал его руку.
— Об этой тетради и идет речь? Да? Бумаги это доказывают! — Он слегка наклонился в их сторону, покачал головой, пристально их изучая. — Так вы те самые? Это правда?
Он подошел ближе, не отрывая от них своих темных глаз, и Келсо уловил запах его тела, кислый запах застоялого пота.
— Или же вы пауки-кровопийцы?
Он отступил на шаг, быстро вскинул ружье, целясь от живота, и положил палец на спусковой крючок.
— Да, мы те самые, — быстро проговорил Келсо. Человек изумленно изогнул бровь.
— Империалисты?
— Я — товарищ из Англии. А этот товарищ — американец.
— Ничего себе! Англия и Америка! А Энгельс был евреем! — Он засмеялся, обнажив темные зубы, и сплюнул. — Но вы до сих пор не потребовали от меня доказательств. Почему?
— Мы вам верим.
— «Мы вам верим». — Он снова засмеялся. — Империалисты! Как всегда, сладкоголосые, а потом убьют за копейку. За копейку! Если бы вы были теми самыми, вы бы потребовали доказательств.
— Мы требуем доказательств.
— У меня они есть, — сказал он решительно. Потом перевел взгляд с одного на другого, опустил ружье, повернулся и быстро зашагал в сторону леса.
— Что теперь? — спросил О'Брайен.
— Один Бог знает.
— Может быть, попробовать отнять у него ружье? Все-таки нас двое.
Келсо посмотрел на него с ужасом.
— Не смейте даже думать об этом.
— Вы заметили, какие у него стремительные движения? И он совершенно безумен. — О'Брайен издал нервный смешок. — Посмотрите. Что он делает?
Он ничего не делал. Просто невозмутимо стоял между деревьями и ждал их.
Не оставалось ничего другого, как следовать за ним, и это было нелегко, учитывая скорость, с которой он передвигался, глубокий снег и вывихнутую ногу О'Брайена. Келсо пришлось нести кейс с камерой. Несколько раз они даже теряли его из виду, но ненадолго.
Через несколько минут они снова выбрались на тропу между «тойотой» и заброшенным поселением.
Человек ни разу не остановился. Он вел их прямо по тропе в глубь леса.
