11. 6. 51. Понедельник, утро. На рассвете появляется город Вожега. Пассажиры выходят из вагонов, чтобы поразмяться, а я остаюсь. Из коридора пахнет дымком. Мужчина, сидящий напротив, наблюдает за тем, как я пишу, хотя делает вид, будто дремлет. Он явно слюбопытством разглядывает меня. Если бы только он знал! Но до Москвы еще одиннадцать часов. Как может один человек управлять такой страной? Как может такая страна существовать без такого человека?
Коноша. Харовская. Названия на карте становятся реальностью.
Вологда. Данилов. Ярославль. Мне что-то стало страшно. Дом остался так далеко. В прошлый раз нас было двадцать — глупых, смешливых девчонок. Ох, папа! Александров.
Мы уже подъехали к окраинам Москвы. Весь поезд заволновался. Жилые кварталы и заводы тянутся вширь и вдаль, совсем как тундра. Жаркое дыхание металла и дыма. Июньское солнце гораздо теплее здесь, чем дома. Я снова волнуюсь.
4. 30. Ярославский вокзал! А дальше что?
Позже. Поезд останавливается, мужчина, сидевший напротив и всю дорогу наблюдавший за мной, наклоняется ко мне. «Анна Михайловна Сафонова?» От удивления я на миг теряю дар речи. Да, это я. «С приездом в Москву. Прошу вас следовать за мной». Он в кожаном пальто, таком же, как у товарища Мехлиса. Он несет мой чемодан по платформе к выходу из вокзала на Комсомольскую площадь. Там ждет машина с шофером. Мы довольно долго едем. По крайней мере час. Я не знаю куда. Мне кажется, мы пересекли город и снова выехали из него. Едем по шоссе, которое приводит к березовой роще. Там высокий забор, и солдаты проверяют наши документы. Мы еще немного едем. Другой забор. А потом дом в большом саду.
(Мама, дом такой скромный! Всего два этажа. Твое доброе большевистское сердце порадовалось бы такой простоте!)
Меня проводят за дом, в крыло для прислуги, соединенное с основным домом длинным переходом. На кухне сидит женщина. Седая, почти старуха. И добрая. Она называет меня «деточка». А ее зовут Валечка Истомина. Меня ждет скромная еда: холодное мясо с хлебом, маринованная селедка, квас. Она наблюдаетза мной. (Здесь все наблюдают за всеми: так странно — в любую минуту поднимаешь глаза и видишь, что на тебя смотрят.) Время от времени заходят охранники. Они неразговорчивы, но когда говорят, слова произносят, как грузины. Один спрашивает: «Ну, Валечка, в каком настроении был сегодня утром Хозяин?», но Валечка лишь шикает на него и кивает мне.
Я не такая дурочка, хоть и молоденькая, чтобы задавать вопросы. Еще рано.
