Ежегодно на стационарном обследовании и лечении в госпитале находится около 3500 больных. Активно ведется военно-историческая работа.
После реорганизационных мероприятий постсоветского периода Кронштадтский Военно-морской госпиталь находится на сложном пути восстановления своего былого могущественного статуса — одного из лучших лечебных учреждений Военно-морского флота Российской Федерации.
В очередном выпуске альманаха «Порты мира», посвященном г. Архангельску, приводим несколько публикаций сотрудников Кронштадтского Военно-морского госпиталя.
Шхуна «Полярная Звезда» несла в Архангельске чисто гражданскую службу — доставляла на маяки Белого моря все необходимое по части освещения, продовольствия и ремонта, а потому не имеет никакого вооружения, кроме двух фалконеток тридцатых годов для сигналов и 12 ружей для учебных целей.
В прошлом 1887 году, мы начали кампанию 5-го мая, до 24-го июня простояли в г. Архангельске, в продолжение следующих 96 дней сделали переход от г. Архангельска до Кронштадта, куда прибыли утром 29 сентября, а 4-го октября совсем окончили кампанию, продолжавшуюся, таким образом, 153 дня. Экипаж шхуны состоял из 6 офицеров и 64 матросов.
В силу того, что это старое, деревянное судно, с весьма плохой машиной, с ходом всего 5 узлов в час (и то при благоприятных условиях), мы проходя Белое море, Ледовитый океан и огибая далее Скандинавский полуостров, всюду почти держались близ берегов и были, таким образом, наблюдателями норвежских, финляндских и частью шведских шхер. — Но и при таком, по-видимому, покойном, плавании, не все было благополучно на нашей шхуне: в одном из океанских плесов, пред городом Бергеном, при штормовом ветре, показалась течь и в трюме, и в дымогарных трубках машины. — При таких же условиях, но в больших размерах, течь в трюме повторилась пред г. Христианзандом. В Скагерраке, при переходе от г. Христианзанда к Копенгагену, крен от качки достигал в одну сторону 32⁰ — течь на судне было настолько сильна, что вода поднималась до топок, — все имеющиеся на судне помпы были пущены в дело. Судну грозила большая опасность, если бы мы были вдали от берега. К счастью, шторм дул к берегу, и мы, вместо Копенгагена, попали в шведский город Гетеборг, где шхуна введена была в док для необходимых поправлений.
В Балтийском море, близ острова Эланда, мы несколько суток отстаивались от шторма на двух якорях под парами, испытав пред этим сильную качку в открытом море.
Машина на всем пути, обнаруживая более или менее значительные неисправности, требовала разных поправок.
Мы нередко шли всего по 1\2 узлу в часть, а при сильном противном ветре и совсем не выгребали вперед. Если прибавить к этому малую вместительность угольных ям, то будет понятно, почему переход наш из г. Архангельска в г. Кронштадт продолжался 96 дней, при чем мы должны были побывать в 9 городах и 7 местечках Норвегии, в 2 городах и 5 местечках Швеции, в г. Копенгагене, в Ганге, Гельсинфорсе и 2 местах Аландских шхер. Почти во всех местечках и значительной части городов мы останавливались только для того, чтобы переночевать, так как ночью шхерами идти невозможно, и дать отдых лоцману, который, конечно, не в силах был стоять на верху все 24 часа.
Нижние морские чины размещались на шхуне за эту кампанию так: в жилой палубе 29 человек, в жилом трюме, сильно нагруженном казенными вещами, — 32 человека, 1 спал в машине, 2 — в подшкиперской, тоже заваленной разными судовыми принадлежностями. В жилой палубе на каждого матроса приходилось 25 куб. фут. (0,07 куб. саж.) (Вычисления производились по правилам, изложенным в гигиене проф. Доброславина, часть 1, стр.281. Обстановку матроса я считал равной 1\15 куб. саж., объем тела — 70 куб. футам.) в трюме — 23 куб. фут. (0,06 куб. саж.)
Не знаю, есть ли другие суда в нашем флоте с таким ничтожным объемом воздуха на каждого обитателя. — Если припомнить требования рациональной гигиены, то такая теснота должна бы сильно вредить здоровью команды. Но на самом деле оказывается не так; вследствие известного распределения служебных обязанностей между матросами.
