Керамика архаического периода. Керамика проходит сначала промежуточную фазу, которая, как уже было сказано, частично захватывает конец геометрического периода. В ней начинает заметно проявляться восточное влияние.[41] Сначала, как указывает Пейн, в орнаменте заметно сопротивление отходу от геометрической традиции, но постепенно входит в употребление свободный криволинейный рисунок. Наиболее типичны веревочный и растительный орнамент (рис. 49). Формы сосудов почти не изменяются, воспроизводятся лишь варианты прежних форм. Полихромные сосуды встречаются только в гробницах — в поселениях еще не было найдено ни одного такого сосуда. Только три типа сосудов украшаются подобным орнаментом, причем два из них — чаши простые и подвесные с лепной отделкой — очень редки. Все остальные сосуды принадлежат к типу пифосов с тремя ножками. Как в форме, так и в орнаменте заметно влияние Кипра.[42] Рисунок наносится на густой слой белой поливы. Краски применяются красная и темносерая, часто почти синяя, но встречается и желтая. Какое широкое распространение получила эта форма орнамента, показывают кносские сосуды, первоначально расписанные в геометрическом стиле, но позднее покрытые белой поливой и расписанные в новой технике. Пейн видит ключ к установлению хронологической последовательности для этих сосудов в постепенном вытеснении красного цвета как основного серым. Гораздо более обычными становятся изображения птиц; на одном сосуде мы видим целый лес листьев, сквозь которые пробираются птенцы. Верхняя часть его окаймлена изображениями рыб. Вновь проявляется традиционная любовь критян к природе; включение птиц в композицию панелей не связано ни с каким внешним влиянием.[43] Только на одном сосуде имеется изображение человеческих фигур: воин в шлеме с плюмажем приближается к женщине в длинной юбке и с густой сеткой на волосах. Обе фигуры стоят на подставках, что, повидимому, является художественной условностью.[44] Рисунок очень груб, особенно по сравнению с [345]
Рис. 49. 1-54 — образцы керамики ориенталистического периода из Кносса. [346]
изображениями рыб и цветов. При датировке керамики мы, вероятно, будем близки к истине, предположив, что появление восточных влияний относится ко второй половине VIII века, а полихромные сосуды — к периоду от последней четверти того же века до середины VII века.
Особую группу составляют сосуды из Фрати. Здесь обычны изображения человеческих фигур. Часто встречаются и лепные сосуды. Очень интересен сосуд в форме ведра, на котором представлена богиня, держащаяся за стилизованные деревья; справа и слева от нее сидят две птицы. Голова изображена en face, а волосы выполнены рельефом.[45] Для этих сосудов, встречающихся на всем протяжении ориенталистического периода, можно указать лишь немного параллелей в других местах, даже на Крите. По мнению автора этой книги, они обнаруживают больше сходства с аттическими вазами того же времени, чем с каким-либо иным стилем.
Известно много хороших образцов пифосов с рельефными изображениями животных, сфинксов и человеческих фигур. Фрагменты этих сосудов — самая обычная находка на поверхности поселений этого периода. Курби[46] в своем исследовании, посвященном этим сосудам, делит их на три группы: новомикенскую, включающую также сосуды из Диктейской пещеры и из Литтоса, которые он датирует, повидимому, геометрическим периодом, ориенталистическую, относимую им ко времени от 750 до 650 года до н. э., архитектурную (650—550 годы до н. э.), орнамент которой напоминает фриз на зданиях. Однако представляется вероятным, что его новомикенские и ориенталистические сосуды принадлежат к одному и тому же времени.
Эти керамические изделия — последние на Крите, имеющие отчетливо выраженный местный характер. В дальнейшем критские сосуды будут представлять собой только слабое подражание современным им стилям, преобладающим в других местах. Заслуживает упоминания лишь один сосуд — пинакс из гробницы в Пресосе. Внутренняя часть его изображает всадника и очень близка по стилю к фризу из Приниаса (см. ниже). Снаружи имеется фрагмент великолепной сцены борьбы героя с морским чудовищем (фото 90, 2). Четкий контур и великолепная передача движения и энергии в изображении тела напоминают лучшие минойские произведения. Трудно допустить, что этот сосуд не местного происхождения.[47] [347]
