Археология Крита полностью

Аналогичные интересные находки сделаны на «площади пряслиц» в Кноссе, в слое, относящемся, как и инвентарь святилища в Фесте, ко второй половине рассматриваемого периода.[115] Здесь обнаружена модель святилища с колоннами, у которой каменная кладка выполнена в виде шахматной доски, как на позднейших миниатюрных фресках, а концы балок имеют дискообразную форму. С нею были найдены остатки миниатюрных жертвенников, увенчанных священными рогами, глиняная модель носилок, обломки глиняных раковин и группа из трех круглых колонн, увенчанных четырехугольными капителями, каждая из которых поддерживает две круглые перекладины с сидящими на них голубями. Была также найдена очаровательная ваза из бледноголубого фаянса с горлышком и ножкой из золота и золотая ветка с листьями, лежащая на тазе, в котором находилось какое-то обуглившееся вещество.[116]

Дворцовая архитектура С. М. II периода характеризуется целым рядом общих черт. Хорошо обтесанные известняковые блоки лежат на глиняной прослойке, имеющей между рядами около 1 см в толщину. Вместо деревянных косяков и гипсовых оснований дверная рама часто прорезается в самом фасаде. Как в открытых дворах, так и во внутренних помещениях пол часто бывает вымощен толстыми известняковыми плитами неправильной формы, известными у рабочих под названием «кальдирими», по сходству с мощеными дорогами времен турецкого господства. Во вторую половину С. М. II периода эта вымостка заменяется гладкими плитами мелкозернистого известняка, носящего местное наименование «миндального камня». Промежутки заполнялись красным или белым гипсовым раствором, от которого эта вымостка получила название «мозаики». [148]

Базы колонн по соотношению с их диаметрами высоки; для них широко применяются разноцветные камни, как, например, брекчия, змеевик и порфир. Вследствие красоты и твердости этих пород сделанные из них базы нередко использовались позже для других построек. Стержни колонн были, вероятно, в этом периоде, как и позднее, деревянные.

К этому же периоду принадлежит и устройство канализационной системы жилого квартала.[117] Главная труба, выложенная камнем, покрытая цементом и достаточно широкая, чтобы в ней мог пройти человек, шла по кругу с водоразделом в юго-восточном углу позднейшего «зала колоннад», а сток находился на восточном склоне. Сюда же выходили и трубы для стока с крыш дождевой воды. Усовершенствованная латрина, по всей вероятности, является позднейшим добавлением. В гипсовой облицовке стены на высоте более полуметра сделано углубление, поддерживающее деревянное сидение. Перед ним помещается наклонная плита, заканчивающаяся стоком, который соединен с главной трубой. Самое отверстие прикрыто выступом, который, возможно, предназначался для того, чтобы препятствовать вытечке газов из трубы. Такие же канализационные и водопроводные трубы встречаются и в других частях дворца; очень хороший образец находится у северного входа.

Фрески С. М. II. Что касается внутреннего украшения дворца, то, естественно, от, него сохранилось очень немного. На одном обломке раскрашенной штукатурки, относящемся, может быть, к предыдущему периоду, имеется заимствованный из Египта мотив «уадж».[118] Однако первым подлинным примером стенной росписи следует признать так называемого «собирателя шафрана».[119] Это кусок раскрашенной штукатурки, на котором изображена серовато-синяя фигура человека, срывающего крокусы и ставящего их в вазы. Волнистые белые и черные линии на общем красном фоне условно обозначают скалистый пейзаж. Окраска тела «мальчика» чрезвычайно своеобразна и была бы, пожалуй, более подходящей для египетского бога подземного царства. Но мальчик ли это? Он обнажен, если не считать двух красных тесемок вокруг талии, и, что еще более существенно, можно различить [149] (но только в оригинале, а не на репродукции) развевающийся над ним хвост! Конечно, это обезьяна, подобная синим обезьянам, срывающим цветы в группе на позднейшем «доме с фресками». Поза «собирателя шафрана» весьма характерна для обезьяны. Так как изображение головы не сохранилось, мы не можем говорить с полной уверенностью, но если принять во внимание, что в Петсофасе уже утвердилась условная красная расцветка для передачи мужских фигур и белая — для женских, тогда как обезьяны на «доме с фресками» также окрашены в синий цвет, то это представляется достаточно сильным аргументом[120] (фото 59, 1).

Более условная форма стенной росписи была найдена на северо-западном портике, где сохранившиеся обломки штукатурки показали, что по черному фону «печатали» при помощи пропитанной желтой краской губки, которую слегка прижимали к стене.[121] Такой печатный орнамент появляется также и на сосудах.