- Но владыка….- возмутились одиннадцать голосов.
- Молчать. Я научу вас, как правильно финики собирать. Бегом. У вас час.
После ухода Креола, Хубаксиса, Алкеалола и Ванессы, Совет Двенадцати погрузился в тишину. Каждый член Совета думал о своём. Первым молчание нарушил Руорк Машинист:
- Чур я дерусь с Асанте!
- Это я с тобой дерусь, а не ты со мной, железяка недоделанная, - дернулся мираж адмирала флота.
- О великий Ктулху, о всемогущий Азаг-Тот…, - бормотал молитву Тахем Тьма.
- Так, тихо, - непривычно жестко прозвучал голос пока еще первого колдуна Серой Земли.
- Что такое, Бестельглосуд? Страшно? – ехидно дернулся мираж Квиллиона Дубля, - Ой, простите, владыка Бестельглосуд.
- Мы не позволим играть с нами, как с пешками, - возмутилась Турсея. Оно и понятно. Большим атакующим потенциалом она не обладала и это знали все, включая её племянника – Квиллиона Дубля.
Труп Ригеллиона Одноглазого, который оставили неожиданные гости, сноровисто убрали колдуны-стюарты, но никто этого не заметил.
- А не умею толком драться, - жалобно проскрипел Мурок, чей мираж постепенно истончался, что говорило о нешуточном напряжении последнего. Хороший бестиолог, целитель и биомаг, но в поединке мало что из себя представляющий.
- Твои проблемы, - отрезал Руорк Машинист.
- Эм…Владыка Бестельглосуд, а нам обязательно выполнять приказы этого Креола? Он же белый плащ.
- Да, Йоганц. Увы, но обязательно. Колдун столь огромной силы, едва уступающий Гайявану Катаклизму. Я не хочу умирать, как собака, - последнюю фразу услышали только Руаха и Яджун.
- Я заживо сожгу этих уродов, - громко сказал Яджун Испепелитель.
- Убьем их во имя Древних. Молодец, Яджун.
- Пошли. Времени не так много, - завершил собрание Бестельглосуд.
Мы всей кодлой молча ожидали на арене, где не так давно я вышибал дух из Ригеллиона Одноглазого. К слову я слегка жалел его. Воин до мозга костей с понятиями чести. Лэнг не заслужил иметь в своих застенках душу Ригеллиона. Тот к слову, поняв с кем сидит, едва не был сожран Лаларту. Тот плевать хотел, на то, что он серый колдун и как бы поклоняется ему. Лаларту же остановил мой прямой приказ не трогать душу залетного колдуна. Впрочем, я уже начал выкачивать из него знания по боевым заклинаниям серых.
Ровно через час к нам пришли все представители нынешнего Совета Двенадцати, а если вернее, Совета Одиннадцати. Ригеллиона то уже нет.
Тахем Тьма и Яджун Испепелитель взирали на нас с плохо скрываемой завистью и ненавистью. Все же они колдуны и им не чужд инстинкт самосохранения. Остальные хранили спокойствие. Бестельглосуд и Руаха смотрели на нас спокойно, а Мурок Вивисектор вовсю рассматривал Ванессу, как будущий объект для аутопсии или вивисекции. Асанте Шторм и Руорк Машинист слегка собачились друг с другом и не обращали внимания на остальных. Турсея Росомаха и Квиллион Дубль нервничали. Асмодея Грозная взирала на меня, странным взглядом, но враждебности не было никакой. Йоганц Изменяющий, жался к Бестельглосуду. Будто он сможет защитить его, если что.
- Я жрец Древних и истовый ктулхуист. Твоё тело я отдам своим господам, - прошелестел голос Тахема Тьмы в мою сторону.
- Топай корявками на арену, пока я тебя туда пинками не погнал.
Морщина вместо лица скривилась еще больше. Но он поехал в своем кресле-артефакте на арену. Её, к слову, привели в порядок, а на трибунах постепенно скапливался народ. Колдуны разных плащей, а также простые серые, жители Иххария. Вход на арену был бесплатный, и во время боев колдунов набирались тысячи тех, кто хотел бы посмотреть на чудеса Искусства. Но боковым зрением я заметил, что на арене народу становилось все больше и больше. Неудивительно. Ведь дерутся не обычные «незабудки», а серые плащи.
Мы встали друг напротив друга и ожидали сигнала. Сигналом послужил крик «вперед Хубаксис» от Ванессы, которую все же взяли с собой на арену. Мол учись, как должен выглядеть настоящий адепт Искусства.
- Гнильный огонь, - возвестил Тахем и с его пальцев заструился зеленовато-черный огонь. Он попытался взять меня в кольцо, но преобразование чакр в антимагические, рассеяло его, как дым. Вернув чакры на место, пока Тахем не заметил, я выдохнул в сторону ктулхуиста облако обычного огня. Две стихии столкнулись, породив горящую сферу, которая рассыпалась в ничто.
Взмах руки, и кресло Тахема Тьмы принялось превращаться в каменный монолит, весом в полтонны. Тахем попытался отъехать назад, но все, что у него получилось, так это натужно кряхтеть.
- Что за?
- Лавинный пожар.
- Это же заклинание повелителя Ригеллиона? – донесся удивленный возглас с трибун.
- Кхулл Кхалсм Кхамм, - выдохнул Тахем, и из его посоха, выполненного из человеческого позвоночника, заклубился темный туман, постепенно окутывая фигуру старика непроницаемым щитом.
