По иронии, эта часть моего эротического гардероба повисла на спинке того самого диванчика. Но мою улыбку быстро погасили требовательные движения бёдрами. Вейд вжимался и напирал так, что я лежала животом на столе, а он стаскивал трусики.
— Так не пойдет, — прохрипела я, пытаясь приподняться, но он прижимал меня к столешнице.
— Вейд, я хочу видеть тебя, — простонала я, а потом зашипела от боли и неожиданности, когда он вцепился мне в волосы и приподнял, продолжая прижимать мою задницу к столу.
— Ты диктуешь мне условия? Ты?
— Или делай, как я прошу, или иди нахрен, — я даже не блефовала, потому что чувствовала грань мужского самоконтроля — его там не было. Он весь упирался мне в мягкое место и вопил впустить и освободить от напряжения.
— Тогда проси! — зло прорычал Вейд, дёрнув напоследок за волосы, и отпустил, сделав шаг назад.
Я развернулась и чуть не кончила, увидев его, зверя готового к прыжку. Вейд уже скинул рубашку и вытащил ремень. Штаны наполовину расстегнуты, но этого мало, чтобы выпустить зверя на волю. Он стоял чуть расставив ноги и сжимая-разжимая кулаки, губы напряжены, скулы словно стали резче и горящие угольки глаз буквально прожигали.
Я хотела его до дрожи. Всего. Сейчас.
Присела на колени перед ним и накрыла руками полурасстегнутую ширинку. Мужчина дёрнулся, а под моими ладонями еще больше выпрямился. Я облизнула губы и чуть погладила выступающую выпуклость.
— Быстрее.
Я запрокинула голову, Вейд держался из последних сил. Освободив еще одну пуговицу, я прижалась к тому месту губами.
— К чёрту!
Он рванул меня с колен и усадил на край стола.
— Смотри. На меня.
Его лицо в сантиметре от моего, темные глаза полыхают бешенством, он высвобождается из штанов, придвигает мои бёдра ближе, входит, сразу на всю длину, до основания. Я не могу сдержать крика и дёргаюсь от мощной волны накрывшего удовольствия.
— Смотри! — он выходит полностью и снова резко входит в меня.
Меня возбуждает его дикость, его резкость и грубость. Я кричу с каждым выпадом и ловлю ртом воздух. Лёгкие выжигает, губы сохнут и вместо криков издаю хрипы.
— Еще! Не останавливайся, прошу…
Теперь я увижу его нежность, ранимость, когда он откроется мне, когда испытает удовольствие со мной.
Он увеличивает темп и становится больше в размерах. Я в предвкушении поддаюсь ему на встречу, но вместо закрытых глаз и стона освобождения, он пригвождает меня злым взглядом и рычит в лицо, больно стискивая бёдра и насаживая последний раз, и еще, потом отталкивается и отворачивается…
Я всё еще захожусь в крике-стоне от охренительного оргазма, по телу пробегает дрожь и ноги сводит от удовольствия, но в глубине сидит обида. Вейд обманул меня, поимел и бросил. На глаза накатывает пелена. Неужели я плачу? Пытаюсь стереть и свести ноги, но всё плывет и теряет чёткость.
— Ненавижу тебя, — успеваю прошептать в последний момент…
Просыпаюсь оттого, что меня тормошит Ена.
— Что с тобой? Динь проснись! Ты дрожишь. Проснись же.
— Всё в порядке.
В горле пересохло так, что я прохрипела и потянулась за водой, стоящей на комоде.
— Ты в порядке? Страшный сон?
— Очень. Но все в порядке. Прости, что разбудила.
— Аха, — Ена кивнула, еще раз осмотрела меня и залезла обратно в свою кровать.
Я выждала немного и засунула руку под одеяло, чтобы проверить трусы. Они на месте и безнадежно мокрые. Я застонала и откинулась на подушку. Вот черт, приснится же такое. Что за долбанное вожделение к декану? Он объективно мне не нравится, но если бы, вдруг, каким-то невероятным способом, он оказался сейчас здесь — я бы ползала перед ним на коленях, умоляя взять меня, на его условиях, мне все равно как это будет, но я хочу его!
Поёрзав в постели еще полчаса или даже больше я провалилась в новый сон.
Я сидела в закрытой комнате в трапезной. Ужасно захотелось пить и я потянулась за сидром. Дверь распахнулась и…Вейд застыл на пороге.
— Ты?
Я поперхнулась и закашлялась.
— Невозможно, — вздохнул декан и вышел, захлопывая дверь.
Расправившись с роллами, я взяла палочки и пошла спасать своих мальчишек. Злой декан заточил их в темницу. Я спешу и плащ развевается за моей спиной. Мне страшновато спускаться в подземелье, но я вооружена волшебными палочками и не могу бросить парней в беде. Делаю шаг и считаю:
И я упёрлась в грудь декана. Он отодвинул меня и посмотрел в лицо:
— С письмом гонец? Откуда ты знаешь?
— Знаю — что? Это детская считалочка, — я по инерции положила руки ему на грудь, когда он схватил за плечи и встряхнул.
