— Не настолько.
— А давай проверим? — я спокойно выдержал взгляд человека, сумевшего вытащить мою душу из бездны. — Попробуй что-нибудь со мной сделать. А я попробую с тобой.
Сказав это, я сжал правую ладонь в кулак и выдвинул ледяные шипы.
В комнате забурлил эфир — Чертёжник отдал приказ своей машине.
Дина тихо поинтересовалась:
— Убить его?
Смелая женщина.
Редактирование ведь может затронуть что угодно, включая её отношения с Брониславом.
К счастью, я расширил защитную ауру до размеров каюты и начал давить на машину. Несколько долгих секунд между мной и Великим Чертёжником разворачивалась безмолвная дуэль. Машина была сильной и невероятно опасной, так что мне приходилось вкачивать в свою ауру адские объёмы энергии. Вот только у меня эти объёмы были, а у моего оппонента — нет.
Машина пыталась добраться до моих людей.
Я чувствовал волны, расходящиеся во все стороны. Особая магия, которая преобразовывала ки бессмертного в потенциальные изменения вероятностей. Проблема Чертёжника в том, что все эти волны разбивались о выставленный мной барьер. Вероятно, я бы не справился, находясь в нескольких сотнях метров от эпицентра событий. Но я умел быстро перемещаться.
Здесь и сейчас Чертёжник проигрывал.
Делаю шаг вперёд.
В глазах противника мелькает испуг. Я не знаю, что он хотел сделать с моей судьбой, и знать не хочу. Мне достаточно работать на чистой силе. Гасить все волны, распространяемые грёбаной машиной. И знаете что? Оказалось, в этом нет ничего сложного. Более того, в какой-то момент я начал поглощать энергию самого артефакта.
Чертёжник сжал челюсти.
По его вискам стекал пот.
Чертёжник впервые за долгие века почувствовал вкус собственного страха. Его пальцы сжались в кулаки, суставы побелели от напряжения. Машина гудела, перегреваясь, её призрачные экраны мигали аварийными сигналами.
— Ты… не должен этого делать, — прошипел он. — Без меня этот мир рухнет. Я держу нити.
Я сделал ещё шаг. Ледяные шипы на моей руке удлинились, превратившись в кристаллические клинки.
— Мир переживёт.
Дина не стреляла. Она понимала — сейчас всё решалось между мной и этим бесом. Её роль была в другом: держать прицел, быть последней страховкой.
— Ты не понимаешь, Гримаун! — Чертёжник резко вскинул руку, и машина взвыла, выбросив последний, отчаянный импульс.
Волна ударила в мою ауру, но я уже научился её поглощать. Энергия влилась в меня, как вода в пустынный песок.
— Понимаю прекрасно. Ты просто боишься исчезнуть.
Ещё шаг. Теперь между нами не больше метра.
Чертёжник задыхался. Его веки дёргались, в глазах метались цифры, вероятности, расчёты — и ни одного рабочего варианта.
— Я… предложу сделку.
— Поздно.
Я ударил.
Ледяные клинки вошли в грудь мойры, но не как оружие — как проводники. Через них я выкачал из него остатки энергии, а затем — и саму связь с машиной. Она захрипела, полупрозрачные панели погасли одна за другой.
Чертёжник широко раскрыл глаза.
— Нет… Нет, это невозможно…
— Возможно. Ты просто недооценил, на что способен человек, которого загнали в угол.
Его тело начало рассыпаться, как старый пергамент. Машина отключилась окончательно, и каюта погрузилась в тишину.
Дина медленно опустила оружие.
— Всё?
— Всё.
Я разжал кулак, и шипы растаяли в воздухе. Где-то за стеной слышались шаги — Бронислав и Олаф, наверное, почуяли, что в каюте творится неладное. Ещё бы — такой энергетический всплеск…
Чертёжник исчез. Не в ссылку, не в другую вселенную — в никуда.
Я повернулся к Дине.
— Теперь — на Землю. Пора
Азиатка кивнула. В её взгляде читалось что-то новое — не страх, не недоверие. Уважение.
— Пойдём… Гримаун.
И мы вышли из каюты, оставив за спиной мёртвую машину и пепел былого величия.
Обратный путь прошёл без приключений.
После гибели Живого Хаоса его Порождения исчезли. Туннельщики на нашем пути не встречались, редкие стаи птерхов или собакров предпочитали держаться в стороне от громадной и хорошо вооружённой Крепости. Маршрут мы проложили таким образом, чтобы держаться в стороне от потенциальных Разломов. Не то, чтобы их кто-то боялся. Я просто хотел отдохнуть.
На четвёртый день пути у нас состоялся интересный разговор с Брониславом.
Я выбрался на верхнюю палубу, чтобы подышать свежим воздухом и осмотреть окрестности. Вжух тоже не терял времени понапрасну: разлёгся в шезлонге, приняв облик панды, читал толстую книжку и потягивал из бутылочки соевый соус. Так теперь у нас выглядят боевые дежурства.
Мы проезжали мимо безымянной столовой горы, когда из люка выбрался легендарный каратель.
— Рост, надо бы поговорить.
— Без проблем, — я сидел прямо на ребристой палубе, скрестив под собой ноги. Несмотря на пыль, тянущуюся за МК, здесь было чисто. Всё выдраивали трудолюбивые големы, активированные Кариной. — Что случилось?
Бронислав приблизился ко мне.
Присел напротив.
— Ты уже определился с дальнейшими планами?
— Планов у меня хватает.
— Я говорю об инквизиции, — нахмурился Бронислав. — И о… Кормчих. Ты же не думаешь, что смерть Великого Чертёжника сойдёт нам с рук?
— Не просто думаю. Я в этом уверен.
Бронислав помрачнел ещё больше.
И высказал свои опасения:
