Архимаг полностью

– Слушайте, а может, нам вообще отменить эти разноцветные плащи? – решила воспользоваться моментом девушка. – Я давно уже об этом думаю…

– Как это отменить?! – возопил Тивилдорм. – Ни в коем случае!

– Но это же анахронизм! Зачем они вообще нужны, скажите на милость?

– Они очень нужны! Они совершенно необходимы!

– Но зачем?!

– Для магов естественно и правильно разделение по уровням! – поучительно объявил Тивилдорм. – Без цветовой дифференциации плащей общество лишено цели! Это краеугольный камень, на котором зиждется вся Серая Земля!

Они прилетели с северо-востока. Ранним утром, когда Иххарий еще только начинал просыпаться, в небе появились огненные вихри – не один, не два, а три сотни бушующих огненных вихрей. Из них доносился заливистый хохот и конское ржание, свист бичей и звон цимбал.

Добрые иххарийцы уже давно привыкли к подобным происшествиям и сейчас смотрели в небо без особого интереса. Тот же Яджун Испепелитель, бывало, устраивал фейерверки и похлеще. Видимо, опять кто-то из колдунов развлекается – как бы не сам владыка Креол.

Однако в этот раз колдуны были ни при чем. Огненные вихри приземлились на главной городской площади, и бушующее пламя понемногу начало стихать. Проявились очертания огромных красных коней, проявились колесницы, источающие невыносимый жар, – наконец проявились и возничие. Багровокожие клыкастые великаны в чалмах на бритых макушках.

– Ла иллаха илла-л-лаху ва Мухаммадун расулу-л-лахи! – произнес шахаду самый здоровенный, сходя с колесницы и целуя землю. – Где ты, наш новый хозяин?!

Креол спустился меньше чем через минуту. Он не стал тратить время на одевание и умывание – просто вылез из постели, разбуженный этим шумом, распахнул окно и сиганул вниз.

Стоя на площади в одном нательном белье, маг окинул огненных великанов быстрым взглядом. Триста тридцать три колесницы, триста тридцать три коня, триста тридцать три возничих. Креолу не требовалось их пересчитывать – он прекрасно знал, сколько ифритов состоит в Правом Крыле Огня.

– Ты их командир? – обратился маг к самому рослому, смотрящего на него с нескрываемой злобой.

– Да, смертный, это я и есть! – проревел огромный ифрит. – Я сардар Правого Крыла Огня, Гази Мунтасир ибн Ваджих ал-Джаффа! А ты – смертный чародей Креол, наш новый хозяин и повелитель! Великий Хан отдал нас тебе в подчинение, и мы будем верно служить тебе, покуда ты не сдохнешь, как собака, коей и являешься!

Креол расхохотался. Он не почувствовал ни малейшего гнева – пусть глупый джинн ярится сколько пожелает. Ифриты всегда бранятся и кричат – таков уж их пламенный темперамент. Однако на поле брани равных им мало – а большего Креол от них и не требовал.

– Будете жить за городом, – распорядился маг. – Я прикажу выстроить вам бараки, а пока…

– Прикажешь выстроить?! – взревел Гази Мунтасир. – Глупец! Может быть, я и не могу возвести дворец за одну ночь, как иные мариды, но уж жилище-то мы себе обеспечим без жалкой помощи смертных! Укажи место для наших шатров и вели прислать триста тридцать три мешка каменного угля и триста тридцать три древесного – наши кони проголодались! Все остальное мы обеспечим себе сами!

Через трое суток на окраине Иххария уже возвышалась ифритская слобода. Три сотни джиннов Огня поставили себе богатые шатры и день-деньской пировали, создавая яства и вина прямо из воздуха, распевая застольные песни и оглушительно гогоча. Люди к этому стойбищу даже не приближались – оттуда веяло жгучим суховеем, кверху постоянно взметались языки пламени, да и сами ифриты могли отпугнуть кого угодно.

Их навещали только Креол и Хобокен – досконально выясняли боеспособность новых солдат, расспрашивали об оружии, о тактике. Железный Маршал имел с Гази Мунтасиром долгую беседу, по окончании которой ифрит почтительно поклонился «человечьему каиду» и пригласил заходить в любое время – для него всегда будет накрыт дастархан.

А через несколько дней в ифритскую слободу явился Хубаксис. Он долгое время собирался с духом, чтобы навестить своих собратьев-джиннов, и наконец вошел в шатер сардара Правого Крыла Огня. Его сразу поразило великолепие и пышность обстановки – кругом золото и самоцветы, шелка и бархат, благовонные ароматы и дивная музыка. Лишь в углу стоит простой медный кувшин – джиннова спальня.

Гази Мунтасир ибн Ваджих ал-Джаффа восседал на мягком ковре за низеньким столиком, уставленным кушаньями. Он еще не приступил к еде – тазик с водой оставался нетронутым. При виде незваного гостя ифрит издал негромкий смешок и произнес:

– День каждый услаждай вином – нет, каждый час: ведь может лишь оно мудрее сделать нас.

– Вино я люблю, – пробасил Хубаксис.

– Тогда садись и омой руки, – пододвинул ему тазик Гази Мунтасир. – В другое время я бы, пожалуй, убил тебя за то, что ты вошел ко мне в шатер без разрешения, но сейчас я трапезничаю, а в это время я мягок и ласков, как арык с чистой водой.

Омыв руки и дождавшись, пока их омоет Хубаксис, ифрит разломил душистую лепешку и протянул половину гостю.