Архимаг полностью

Чего именно Дэвид хотел от своего зятя, так и осталось невыясненным, – он начал работать кулаками без всяких объяснений. Поскольку пьяный Креол колдовал значительно хуже трезвого, его противник успел нанести целых три удара. Первый сшиб Креолу Личную Защиту, второй едва не проломил стену (Дэвид тоже принял порядочно), а вот третий угодил точно в цель. И Дэвиду еще очень повезло, что Креол в своем нынешнем состоянии не осилил ничего серьезнее Паралича.

Глядя на пускающего слюни брата, Ванесса задумалась – закатить ли ей Креолу семейную сцену или все же поблагодарить за проявленную мягкость. Но тут гости начали расступаться, освобождая широкий проход – и вдоль него выстроился почетный караул с факелами. Кавалеры и дамы выстроились в две шеренги, кланяясь жениху и невесте.

– Факелданц! – торжественно объявил Ропер Чистящий.

Креол осклабился, сверкая заблестевшими глазами. Он бесцеремонно подхватил Ванессу на руки, вскочил на длиннющий стол и зашагал по нему, колотя ногами тарелки и расшвыривая во все стороны недоеденное.

Молодоженов провожали с шумом, с криками. Под бой литавр и игру труб Креол с Ванессой спустились на площадь, где их ожидал свадебный экипаж и почетный эскорт из небольшого отряда паладинов. В других каретах разместились гости – и торжественная процессия двинулась в путь.

Под ночным небом Серой Земли по Иххарию мчались конные экипажи, колдовские автоматы, огромные гомункулы, плонетские машины – а над всем этим парили десятки вемпирских всадников. Издавая шумные возгласы и нестройный рев оркестра, подгулявшее собрание проехало по главным улицам, обогнуло храм Пречистой Девы на Соборной площади и вернулось в Промонцери Царука. Здесь все снова уселись за столы… все, кроме жениха и невесты.

Креол с Ванессой незаметно исчезли по дороге. Их ожидала специально убранная для первой брачной ночи спальня – обитая малиновым штофом, с занавесями из белой тафты, полностью звуконепроницаемая, изолированная от внешнего мира. Большую часть помещения занимала дубовая кровать с гигантским балдахином, набитым гагачьим пухом матрацем, атласными простынями и такими пышными подушками, что они казались приземлившимися облаками.

– Ну а теперь приступаем к самому главному, – растянул губы в улыбке Креол.

Цитадель Власти стояла на ушах до пяти часов утра. Только после этого шумное веселье пошло на убыль – уставшие гости разбредались по спальням, желали друг другу спокойной ночи. Некоторых уводили под руки лакеи.

Но на одном из верхних этажей собралась группа людей, которые даже не думали спать. Тридцать семь колдунов в плащах разного цвета встали вокруг каменного алтаря, устланного черной материей. На алтаре лежала обездвиженная женщина, умоляюще глядящая на своих мучителей. Живот несчастной был распорот, в нем кишели живые змеи.

– Вот пепел, вот зерно, вот цветочные лепестки… – бормотала Кодера, сыпля на жертву перечисляемое. – Как ты себя чувствуешь, Астила?

– Почему я?.. – прохрипела геомантка, пуча глаза. – Почему именно я?!

– Но кто-то же должен, – устало поморщилась Кодера. – Почему бы и не ты? Жребий пал на тебя, нечего жаловаться.

Разумеется, на самом деле Кодера подтасовала результаты жеребьевки. Для жертвоприношения требовался очень сильный колдун – красный плащ, не менее. В то же время Кодере совершенно не хотелось умирать самой, да и Архенбух ей пока еще был нужен. А Астила Керамика… собственно, именно ради этого ритуала Кодера и пригласила ее в тайное общество.

Крови в жирной геомантке столько, что хватит наполнить бочку.

– Что мы будем делать с Кахом? – негромко спросила Харзея Жадная.

– А что нам с ним делать? – не поняла Кодера. – Он погиб.

– Погиб. Но завтра владыка Креол наверняка вызовет и допросит его дух…

– Он не успеет, – покривилась Кодера. – Сосредоточьтесь на главном.

Ей приходилось прикладывать немало сил, чтобы удерживать Астилу Керамику в сознании, но в то же время не позволять колдовать. Геомантку накачали подавляющим магию эликсиром, но стены и пол все равно периодически подрагивали. Тускнеющие глаза бедной колдуньи изредка еще вспыхивали, в них отражались боль и страх. Астила все еще не могла поверить, что товарищи по обществу так с ней поступили.

– Кх’ренсх н’фха’н-гнх кхрен-кан’г Н’ура-л’ухт-Отп хфу’н цху-си ввхр’г зуб’нос тху’нбу йне’вв нхи куз-а!.. – раздавалось под каменными сводами. – Кх’ренсх н’фха’н-гнх кхрен-кан’г Н’ура-л’ухт-Отп хфу’н цху-си ввхр’г зуб’нос тху’нбу йне’вв нхи куз-а!..

В такт заклинанию из брюха Астилы потянулся черный дым. Клубясь и сгущаясь, он постепенно приобретал человеческие черты. Кодера следила за этим с жадным злорадством – мысленно она уже потирала руки, предвкушая то, что произойдет вскоре.

Минуту спустя дым окончательно сформировался. Человек в черном ступил на пол и стряхнул с левого плеча несуществующую пылинку. Колдуны расцепили руки и подались назад, в благоговейном страхе взирая на ауру того, что явилось из другого мира.