Архимаг полностью

Старуха с классической негритянской кличкой Большая Мама не пожелала признавать записку от Джейха — воры Киу'Лха издавна были на ножах с ворами Слоккерса. Ванесса уже решила, что Креолу опять придется прибегнуть к магии, но, к счастью, этого не понадобилось — хватило нескольких золотых кружочков. Большая Мама довольно долго ворчала, что деньги какие-то неизвестные, но золото оставалось золотом, и она сменила гнев на милость. Хотя, услышав имя разыскиваемого вора, снова начала возмущенно кричать и размахивать руками. Теперь ее гнев был направлен на Кобука. Она грозно осведомилась, зачем им понадобился «этот лху'т'резим матерь гна», и вот тут их неожиданно выручил несдержанный характер Креола: маг не преминул рявкнуть, что собирается убить Алесто. Услышав такое, Большая Мама расплылась в наидобрейшей улыбке и выболтала всё, что знала.

Кстати, они едва ее понимали — старуха говорила на дичайшей смеси кахальского, шумерского, эх'ха — языка королевств Энгее'Рха, Зио'Рха, Киу'Лха и Мексим'Лха, и своего родного иликареши — редкого и очень сложного языка, который мало кто знал за пределами Иликара. Даже лод Гвэйдеон изъяснялся на этом языке с превеликим трудом.

Однако в конце концов общая картина произошедшего здесь тридцать лет назад всё же сложилась.

Алесто Кобук пробыл в Жде'Чими всего несколько месяцев — у них не сложились отношения с Большой Мамой. Почему? Очень просто: она не призналась в этом прямо, но из ее дальнейших слов следовал однозначный вывод — все молодые воры этого города проходили «посвящение» в ее постели. Вон понадеялась, что тридцать лет назад Большая Мама была хоть немного стройнее и симпатичнее. Впрочем, она тут же обмолвилась, что этот обычай сохраняется и по сей день, и вот тут даже Креол брезгливо скривился. Неудивительно, что Кобук в Жде'Чими не задержался…

Где он сейчас, Большая Мама точно не знала. Зато, как выяснилось, знала ее племянница, у которой сложились куда более теплые отношения с Алесто. Худжури и сейчас еще сохраняла следы былой красоты, а тридцать лет назад, когда ей не было и двадцати… Кобук даже уговаривал девушку уехать вместе с ним, но она не захотела оставлять тетушку. А отбыл он далеко на восток, в Окоз — столицу Хиомонгеи. Там и следовало искать его дальнейшие следы.

— По крайней мере, нам везет в том, что он придерживается больших городов, в которых правит «Закон»… — рассудительно сказала Вон, с любопытством рассматривая речные суденышки. — А вот если он смоется еще южнее…

— При чем здесь везение, леди Ванесса? — удивился лод Гвэйдеон. — Кобук состоит в «Законе» — в любом из их городов он легко может найти работу. А вот на юге, как вы говорите, ему придется тяжело — в том же Кнегздеке, например, местные воры попросту режут глотки всем заезжим гастролерам… Нет, он вряд ли рискнул бы промышлять вне городов «Закона».

— О! — сообразила Вон. — Это очень хорошо…

— Докладывай обстановку. — Креол тем временем переговаривался по магической связи с Хубертом. — Что с Сущностью Тьмы?

— За прошедшую неделю уменьшилась на пятнадцать процентов, сэр.

— Где вы сейчас?

— Над Южным материком, сэр. Мы пролетели почти семь тысяч километров. Здесь очень холодно и беспрестанно валит снег. Должен сказать, сэр, что когда мы пересекали Арганы, то несколько раз оказывались в опасной близости от высоких пиков. Если верить карте, впереди у нас будет еще несколько горных цепей — что делать, если одна из гор окажется прямо у нас на пути? Сейчас мы в трех километрах над уровнем моря — это высоко, сэр, но на Каабаре есть горы гораздо выше. Нам придется или облетать их, или подниматься выше, сэр, а в этом, случае нас атакует Сущность Тьмы…

«Чрево Тиамат!» — выругался Креол.

— Вот что, Хуберт, если такая гора окажется у вас прямо на пути, тогда… тогда мне вас всех будет очень не хватать.