Архимаг полностью

— Легко! — подыграл ей Креол, вспомнив, как притворялся перед Агнесс Ли. — Ты что, женщина, совсем спятила?! Хочешь узнать чудесное заклятие Кровяного Гниения?!

— А, так вы… — понимающе приоткрыла рот Шидри. На угрозу она внимания не обратила. — Так что же сразу не сказали, только людей путаете… Если женаты, так надо кольца носить, как в Астаро велено… И должна вам сказать, к нам иногда и семейные пары заходят — не все же такие ханжи, как некоторые… Ну хорошо, так что вы желаете, если уж обычными услугами брезгуете? — спросила она, усаживаясь за дубовый стол, заваленный бумагами. Похоже, дочь графа крайне ответственно относилась к своему бизнесу. — У вас письмо от сестры? Может, эта[цензура] наконец-то одумалась?

— Нет, нам бы найти некоего Алесто Кобука…

— Алесто?! — ахнула Шидри. — Но откуда вы… ах да, верно…

Хозяйка борделя неожиданно закрыла глаза руками и оглушительно разрыдалась. Креол непонимающе нахмурился.

— Да, похоже, и здесь мы нашего друга не отыщем… — глубокомысленно заметила Вон.

— Этот подонок бросил меня пятна… пятнадцать лет назад! — все еще всхлипывая, сказала Шидри через пару минут. — Я отдала ему всё, что у меня было, а он… а он…

— А он — что? — нетерпеливо забарабанил пальцами по столу Креол. — Поторопись, женщина, мы не можем вечно слушать твое нытье!

Иногда хамство отлично помогает от нервного расстройства. Чаще, конечно, случается с точностью до наоборот, но в этот раз все получилось — Шидри Врагачская мгновенно успокоилась и гневно засверкала глазами на мага. Тот гневно засверкал в ответ. У него это выглядело страшнее.

— Однажды ночью он исчез в неизвестном направлении, — сердито сообщила Шидри. — Как сейчас помню — это было пятнадцатого инитарена[4] тысяча семьсот девяносто четвертого года. А через полгода прислал письмо из Озерного Королевства, город Салимадо. Прощальную записку…

— Этот подлец?! — спустя двое суток воскликнул воровской старшина Салимадо — худощавый мужчина с безобразным шрамом через все лицо. — О, я его не забуду до конца жизни! Он пробыл в моем городе один год. Один вонючий год! Но за этот год он успел натворить больше, чем другие успевают за всю жизнь! Он до нитки обворовал пятерых коронных министров, каким-то образом ухитрился получить дворянство, разыскал легендарный клад Озерного Царя и даже сумел украсть у паладинов шлем Урбанида!

— Так это был он?! — расхохотался лод Гвэйдеон. — Как же, как же, я помню эту историю…

— А что это за шлем? — полюбопытствовала Вон.

— О, всего лишь старая безделушка, — пожал керефовыми плечами паладин. — Знаете, леди Ванесса, мы ведь сейчас совсем близко от Каббасианы — на хорошей лошади вполне можно доскакать за сутки. А этот шлем… У нас есть своего рода музей, мы храним там всякие старые реликвии. Его хорошо охраняют — раньше мы думали, что оттуда и вовсе невозможно ничего украсть. Но, в… да, верно, в тысяча семьсот девяносто пятом году у нас пропал шлем Урбанида — был такой колдун лет четыреста назад. Ничего особенного, всего лишь старая медная кастрюля — если бы он принадлежал кому другому, его бы давно выкинули…

— Не скажите, — злорадно прошипел воровской старшина. — Кобук толкнул эту «кастрюлю» за две тысячи золотых донаро!

— Ничего себе! — присвистнула Ванесса. — На доллары это будет тысяч триста! Неслабый куш! Да уж, нагрели вас по полной…

— Паладинов не интересуют мирские блага, — ничуть не обеспокоился лод Гвэйдеон. — Поверьте, леди Ванесса, у нас осталось еще немало куда более драгоценных предметов. К примеру, плащ лода Каббаса — предыдущий император Кахалы очень хотел купить его у нас…

— И сколько предлагал? — заинтересовался воровской старшина.

— Он набавлял до ста тысяч золотых донаро, — равнодушно ответил паладин. — После этого даже ему показалось слишком дорого.

— Пятнадцать миллионов баксов за какой-то древний плащик?! — чуть не захлебнулась слюной Ванесса. — Он что, волшебный?!

— В народе распространились слухи, что его носитель становится неодолимым в битве, — грустно улыбнулся лод Гвэйдеон. — Мол, именно потому лод Каббас был столь непобедим. Сущая глупость, леди Ванесса — за свою жизнь основатель нашего Ордена переменил почти три десятка плащей, а этот был всего лишь самым последним. Даже предпоследним — в последнем он отправился в Последний Поход… К тому же носить его все равно нельзя — за четыре с половиной столетия он изрядно обветшал.

— Скажите-ка, сударь, — Ванесса вновь повернулась к воровскому старшине, — а за что же вы так ненавидите этого Кобука? Профессиональная зависть, полагаю?

— Зависть, леди? — нехорошо оскалился тот. — Да, не буду скрывать, я ему всегда немного завидовал. Но ненавижу я его за то, что этот подлец убил моего главного помощника, соблазнил мою жену, сестру и дочь — всех троих за одну ночь!!! — и оставил на моем лице вот этот шрам!!!

— О-о-о… — понимающе кивнула Вон. — Да, это… серьезно. А вы случайно не знаете, где он сейчас?