Они неплохо видят ауры, а Лиза ещё и духов, так что на неё это должно производить особое впечатление — ведь каждое изображение здесь одушевлено.
Я же лишь слышал: свист бичей над летящей по стене шатра колесницей, ярость вздувшегося огненного элементаля, звонкий перелив озёрной глади…
Но меня уже не могли обмануть эти расчудесные красоты. Ведь я вспомнил, как они здесь появляются.
— У астральных существ, — вещал перед кафедрой плюгавый старичок, сам уже полупрозрачный и почти лишившийся тела. Мой преподаватель астралознания. — Нет и не может быть никакого единого правосудия. Тюрем, темниц, или казней… Суд вершит всегда тот, кому остальные это доверят. Для существ тонких планов бытия данная клятва, заключённый договор невероятно важны. Если дух поклянётся, что будет отдавать вам на суд преступника — он погибнет, но сдержит клятву…
М-да. Столетия минули с моей учёбы, а я до сих пор помню, как засыпал на этих скучнейших парах. Но всё-таки не забыл я и другого.
Того, что Сын Неба — тот, к кому согласились идти на поклон сонмы духов из многих окрестных миров. Не думал я, что его власть простирается аж до Тени Земли…
И эти живые картинки на стенах — заточённые в его дворец духи, чем-то провинившиеся перед своими собратьями. И оказавшиеся достаточно слабыми, чтобы оказаться здесь.
— Сын Неба приглашает вас… — мертвенным голосом провозгласил возникший прямо перед нами тощий тип в чёрном фраке и брюках, белоснежной рубашке и вообще без лица.
Ребята аж отскочили с испуга. Я же отвесил этому типу поклон и произнёс:
— Мы с радостью примем его приглашение!
Ну как «с радостью»…
По крайней мере это означает, что нас или придурошного Федю не попробуют убить или заточить. Либо попробуют, но не сразу.
— Нам… т-туда? — вздрогнула Лиза, до которой, кажется, начало доходить, что эти духи в картинках не от хорошей жизни тут оказались. Я отчётливо услышал их крики и стоны, мольбы и угрозы.
Я кивнул.
— Да. Надо ведь нам выручить Федьку⁈
— А тосьно надо? — сморщила носик Рина. — Он зе пахой, вы говорили?
Я кивнул вновь.
— Да, он плохой. Но он из наших, из нашей группы. Пусть и сын собаки, но это наш сын собаки!
— Хе-хе, син собаки! — прыснул Азат в кулачок. — Син собаки!
— Слышь, Азат, ты с ним вообще дружишь, забыл⁈ Пойдём уже, невежливо заставлять ждать.
Безликий тип во фраке молча отворил полог шатра. Гигантское покрывало отошло в сторону словно легчайшая ткань. Думаю, я и сам мог отодвинуть его так же легко — раз Сын Неба меня пригласил, значит я могу войти. И точка.
Физические законы вторичны в этой зыбкой реальности.
Мы гуськом вошли внутрь. Если вокруг шатра стояла абсолютная тишина, и лишь в астральном спектре было слышно запертых духов, то внутри всё переменилось.
Нас почти зримой волной обдал хохот, гул, крики, изысканная музыка. Мелодичному переливу арф вторили гулкие барабаны, а аккомпонировали звонкие флейты.
В нос ударило ничуть не слабее, чем в уши — дорогие благовония, не стоящие здесь ни гроша, вперемешку со свежим запахом цветов, а поверх всего этого — изумительный аромат изысканной пищи.
Ну и публика, конечно же, подобралась соответствующая. Изнутри шатёр оказался значительно больше, чем снаружи, а он и снаружи немаленький! Всюду здесь — столы красного дерева, дымные свечи и лампы, а то и просто парящие цветные огни.
Среди этого хаоса сидели, стояли, лежали на подушках, висели, летали, бегали, скакали, танцевали и кувыркались духи! Да не только чистые! Сотни всевозможных джиннов, фейри, домовых и леших, тотемных божков и призраков умерших, каджи и даже утукку, астральных демонов.
Все нашли приют в шатре Сына Неба… Все, кто желал играть по его правилам. Ну а среди этого сонма всевозможных жутких тварей стояли два мальчишки. И тряслись от страха.
— Ого, смертные дети во плоти! — проскрипел какой-то мерзкого вида тип, похожий на огромную склизкую мокрицу. — Идите, идите сюда, тут опасно!..
— Да по-моему с тобой тут ещё опаснее! — отмахнулся я, не обращая на тварь никакого внимания. Пока мы в гостях у Сына Неба, нас никто не вправе тронуть.
То же я сказал и своим друзьям. Это заметно их успокоило — бедная Лиза, попытавшаяся было обратиться к ауровиденью, итак чуть в обморок не упала.
Я же и не пытался. А теперь и остальным запретил. Концентрация аур и астральных энергий здесь так велика, что слабый разум может просто не выдержать, лопнуть под напором ощущений.
А такого нам не надо. Желательно и дебила Бестужева сберечь.
Со своими козлами мы и сами можем разобраться!
— Федька, придурок! — окликнул я его. — На меня смотри! Не пытайся узреть ауры!
— Пр-р-р-равильно он говор-р-рит!!! — громогласно заорала прямо над Федей какая-то огненная птица… ба, да это ж настоящий феникс! — Сдохнеш-ш-шь!!! Посмотр-р-ришь — сдохнеш-ш-шь!!!
То ли мои слова, то ли крик феникса привели Федю в чувства, но он резко развернулся на месте и вылупился на нас. Плохо дело.
В глазах несчастного мальчишки уже пляшут мириады бледных огней астрала, они уже чуть подёрнуты дымкой. Ещё немного — и он, непрошенный гость, может навсегда остаться здесь.
