Где-то к концу первого часа упавшие в воду камни начали оставлять очень реалистичные брызги и круги. Вода наконец перестала быть просто памятью о самой себе, став полноценным детальным образом.
Только вот камни стали находиться куда труднее — я ведь точно понимаю умом: на песчанном пляже гальки быть не должно!
Так что ещё с полчаса ушло на детальное продумывание, откуда тут могла взяться чёртова галька. Ну а после я продолжил придавать окружению реальность.
— Да, ровно столько, сколько я предполагал. — пробормотал я себе под нос. Блинчиков, наконец-то, получалось ровно столько, сколько я хотел, и каждый стал предельно реалистичным.
Я ведь уже говорил, что о работе с царством Сна знаю лишь в теории, и то не очень подробно?
Так что работаю, как умею — по аналогии с воображением. Всегда есть два пути: либо уйти в дебри буйной фантазии, произвольно превращая что угодно во что угодно, просто потому что в голове так можно, либо, наоборот, стремиться подчинить фантазию строгим законам реального мира, внутренней логике и единой системе. Второе жёстко ограничит воображение, но и направит его на обработку реальных данных, которая и пользу приносит реальную.
А первый — это, скорее, к творцам. Мне никогда не было близко пустое фантазёрство.
Вот и сон свой я сразу стремлюсь приблизить к реальности. Чтобы я мог через этот сон развивать свою душу на самом деле, чтобы сон отражался на реальности.
Ладно, с блинчиками закончили. Помня, что мы с демоном выжгли здесь всех тварей, я смело направился вглубь этого «райского острова».
И, если бы в реальности глубокий песок сильно сковывал движения трёхлетки, во сне я летел стрелой — ведь я знаю, что умею ходить, знаю, как хочу ходить, а значит… иду.
Этому искусству мне и предстоит в ближайшее время учиться. Балансировать между произвольностью сна и его реалистичностью.
Не желая вязнуть в песке, я перестал о нём думать — и пошёл вперёд легко, как по плоской доске.
О, а вот и она! Действительно — почему бы с пляжа в лес не вести деревянной дорожке? Это же удобно!
В общем, так я стал бродить средь джунглей, оставленных нами пожарищ и обезлюдевших… обезвампиревших руин. И всё стремился сделать предельно реальным, достоверным.
Как можно глубже погрузиться в сон.
Увы — в первую ночь мне это не удалось. И во вторую тоже, как и в третью. Всё, что выпадало из поля зрения, неумолимо теряло реальность, все детали сна полностью подчинялись моему разуму, а сложные явления не желали моделироваться внятно.
А без этого твой сон, даже осознанный, всегда остаётся лишь уютным маленьким анклавом — случайным местом, зацикленным на твоём восприятии.
По-настоящему глубоко в царство Сна так не занырнуть. Чтобы там оказаться, нужно спуститься в самые дебри общественной памяти, ноосферы, как это называют земные учёные.
А без такого погружения нельзя войти и в чужие сны. Ведь…
— Константи-ин, не спим! — раздался вдруг прямо над ухом ласковый голос наставницы по аурочтению.
Тьфу ты!
Постоянная работа во сне в последние пару дней далась мне нелегко. Когда я научусь — это не будет отнимать столько сил. А пока…
— Костя, сосредоточься! — потрепала меня по волосам эта молодая красавица. — Твоя очередь.
— Ага… Угу.
А чем мы сейчас занимаемся?
Оказалось, что занимаемся мы проверкой силового предела каналов.
Если на человеческом — херачим по цели зарядом маны с максимально возможной силой!
Ребятам занятие явно нравятся. Все вокруг визжат, орут, толкают туда-сюда воздух и друг друга, кто умеет. Даже Зазнайка присоединился к общему веселью и пытается выбрасывать вовне свои ментальные волны.
А я-то, блин, как умудрился посреди всего этого заснуть⁈
— Сича-а-а-ас! — широко зевнул я, вставая с цветной подушки. На аурочтении мы все теперь сидим на таких. — Прям сильно-сильно?
Вопрос отнюдь не праздный. Я ведь ещё совсем мелким освоил телекинез. Так что в кинетических толчках мне тут точно нет равных!
Как бы не сломать ничего…
— Да-да, конечно! — качнула аппетитными бёдрами наставница. — Давай, расколоти этот глупый шарик как следует!!! Держу за тебя кулачки!
Эх, люблю наше аурочтение! А кому не понравится, когда тебя так подбадривает фигуристая красотка с грудью между третьим и четвёртым и пухлыми губками?
Жаль, пока я могу наслаждаться только эстетически… В отличии от некоторых опекунов мужского пола.
— О-оке-ей! — протянул я, и картинно взмахнул двумя руками.
Мана вскипела мгновенно! Теперь я уже отлично её чувствую!
Жар в груди, отдача в руки, резко теплеют ладони — и из них вырывается кинетический импульс, врезаясь прямо в зелёный шар, зависший у стены!
Сгусток некротической энергии, созданный наставницей для наших «опытов» такого удара от меня не ожидал.
Его просто разметало! Расплескало по стене класса с яркой вспышкой и неприятным скрипучим шумом, похожим на вой призраков! Ребята ахнули — до меня разрушить шар получилось только у Лизы, но Лиза его просто перегрузила.
Она вообще умница. Уже поняла, как превращать часть маны в некротическую энергию. Теперь шарахает натурально волной смерти.
