В будущем это может послужить хорошим оправданием для многих моих действий. А разбираться со всякой мразью я собираюсь отнюдь не уговорами!
Ну а генерал… с ним я хочу поговорить заранее. Если всё пройдёт по моему сценарию, я смогу получить то, о чём в садике не мог и мечтать.
Доступ к закрытому сегменту магической науки этого мира.
Не знаю уж, что сыграло главную роль — укрепившиеся ли каналы, высокий магический фон, или просто я набрался достаточно опыта. Но именно той ночью, за день до назначенного разговора, я совершил прорыв в сноходчестве!
За прошедшие месяцы я уже неплохо освоился с собственными снами — научился в определённых рамках контролировать даже кошмары, влиять на сюжеты и тематику сновидений, хорошо помнить их содержание после пробуждения.
В первые недели мне не давалось ничего из этого! Сейчас же сакмый простой этап был мной освоен.
И вот, когда во сне я брёл по просёлочной дороге — сегодня я решил окунуться в одну деревню, в которой у меня случился мимолётный, но бурный роман с чародейкой-практиканткой… В общем, неважно.
Когда я брёл по подзабытой уже мной дороге, я вдруг ощутил колебания реальности.
Я уже давно погружался не в свои «анклавы», а в полноценные участки Царства Сна — мира, воплотившего в себе коллективное бессознательное разумных. Оно поистине бескрайнее — и в нём можно встретить что угодно, самые безумные места и события случаются здесь.
Только вот умение попасть в чей-то сон, встретить другого «гостя» этого мира — главное, что отделяет сноходцев от тех, кому просто снятся осознанные сны. И теперь я ощутил, что реальность передо мной как бы двоится.
Что я могу пойти вперёд, назад, влево, вправо… а ещё куда-то вглубь. «Снять» пласт моей собственной реальности, обнажив чью-то другую.
Конечно, я не мог упустить такого шанса! К тому же, я ещё недостаточно глубоко погрузился в Царство Сна, чтобы смерть здесь мне всерьёз навредила.
Максимум настроение на денёк испортит, тьфу!
И я резким усилием воли сдёрнул покров, уже догадываясь, кого я встречу. В конце концов, сильных магов, сны которых обладали бы столь высокой реальностью, поблизости почти нет.
Точнее, он такой всего один.
Просёлочная дорога, утопающая в летней листве, поплыла, уродливо исказилась, а затем распалась на мириады звенящих осколков, обнажая новую реальность.
Я ожидал увидеть какой-нибудь бой. Кровавую картину резни, или трагическое батальное полотно. Тем, кто всю жизнь сражается, нередко снится подобное.
Война не отпускает их, как бы они не хотели.
Но нет, пейзаж оказался совсем иным, хоть и… весьма необычным. Я стоял теперь посреди раскалённой рыжей пустыни, на берегу кипящего солончака. В оранжевом небе висела целая россыпь Солнц, а главное из них — огромное и красное — нещадно алило, угрожая рано или поздно сжечь.
И среди всего этого, на разноцветном роскошном ковре, украшенном сложнейшими узорами, восседал Алексей Дашков. Что ж. Не сказать, что я удивился, увидев именно его.
Мои предположения полностью подтвердились.
Старик сидел, прикрыв глаза и что-то отхлёбывая из маленькой чашечки, смотрящейся в его лапищах совсем крохой. Я подошёл ближе.
Благо, я уже научился менять параметры собственного тела и реальности вокруг — неидеально, но научился. И я с самого начала решил предстать перед генералом… В наиболее выгодном свете.
В облике ребёнка лет девяти. В своём привычном костюме — чёрном коротком плаще поверх рубашки, чёрным брюках и высоких сапогах. Песок под моими ногами по моей воле обращался в камень, и я без труда приблизился к ковру.
— Доброй ночи, Ваше Сиятельство. — нарушил я знойную тишину раскалённой пустыни.
Старик удивлённо открыл глаза.
— Надо же! — пробасил он, разминая плечи. — Ну дела! Приснится же такое! Вроде ещё вечером ты был раза в два моложе, а, парень?
Я улыбнулся. Прикрыл глаза — и подо мной тоже появился узорчатый ковёр, но парящий в воздухе. Я приподнялся на полметра над землёй.
— А странная пустыня под оранжевым небом с кучей солнышек вас не удивляет! — утвердительно усмехнулся я звонким голосом. — Жарковато у вас тут, блин!
Решил подбавить знакомых генералы маминых интонаций. Чем достоверней я буду себя вести, тем больше у него отложится в памяти, когда проснётся.
Наверное. Известная мне теория говорит об этом.
— Это очень памятное место, юноша! — ковёр генерала, большой и пушистый, тоже приподнялся над рыжим песком. — А магу огня, достигшему слияния со стихией, жара не помеха! По крайней мере, не во сне, ха-ха! Полетаем, молодой человек⁈
Генерал здесь выглядит иначе. Помоложе — лет на пятьдесят, без следа старческого уханья, бодрый и могучий мужчина. Прямая спина, широченные плечи, угольно-чёрная аккуратная борода без тени седины.
Не чета тому бритому и коротко стриженному обрюзгшему деду, который спит сейчас в постели. А ведь сон генерала не вполне осознанный! Значит его душа искренне чувствует себя на этот возраст.
Такое часто бывает у тех, чьё тело состарилось раньше духа. Так же многим подросткам снится, что они дети, или наоборот, уже молодые взрослые.
