Но четвероклассник их не расскажет — ведь для него это обыденность. Он просто не поймёт, «а чё тут такого-то».
Обыденностью всё это было и для нас с Риной, Лизой, Сашкой… и Мари. Да, с тех пор, как Гало заменил собой её Кошмара, а сама она упросила брата не проводить лето в их дворце, девочка стала намного живее.
И за год влилась в нашу компанию… Просто как бы тайно. Виделись мы редко — ни к чему афишировать общение аж целой принцессы со всякими безродными. Но на Магбое я стал стоять с ней в паре не реже, чем с Риной.
Это ужасно бесило Бестужева, просто ужасно! Но поделать он ничего не мог — ведь Мари присоединилась к нашим тренировкам во снах, и за год стала уделывать в группе вообще всх, кроме нас с Риной.
Рине она проигрывала в девяти боях из десяти. Похоже, только это и мирило нашу красноокую бестию с присутствием в наших снах принцессы.
Ну, ещё наш «семейный» заговор, конечно. Всё-таки, нам уже скоро по одиннадцать лет, дети уже неплохо понимают, с кем нам стоит дружить, а с кем не стоит, что стоит говорить, а чего лучше не надо.
И сестра Императора точно хороший козырь в заговоре против этого самого Императора, не так ли?
— Как-то это лицемерно, блин! — негромко выпалила Рина. Мы с ней как раз обсуждали это, идя по школьному двору после Магбоя. Сегодня обещали сделать какое-то важное объявление к концу года. — Она же думает, что мы её друзья!
— Так мы и есть её друзья. — успокоил я эту ревнительницу истины. — Я ничего против неё не имею, в общем-то. А ты?
— А я… Ну, тоже, наверное. Но вообще, чё она⁈ В садике обижала меня, а щас нарисовалась такая вся!..
Это да. Рина вовсе не забыла, как Мари с подружками обходилась с ней в детском саду. Не забыла… но не простила ли?
— Не знаю! — фыркнула она в ответ на мой вопрос. — Понятно, что мы тогда все мелкие были, а она ещё и целая принцесса! Но блин!.. В общем, не знаю. Чем-то она меня бесит. Пошли уже, а! Опоздаем.
Глядя в спину ускорившейся девочке, я еле заметно улыбнулся. Неужели, у неё начался переходный возраст? Как бы не стать объектом её… не только дружеской любви, когда придёт пора.
В моём теле гормоны пока играют не так сильно, чтобы я всерьёз думал о девочках… Тем-более, и сами девочки пока не доросли. Тьфу, ерунда какая в голову лезет!
И правда, стоит ускориться. Говорят, сегодня расскажут что-то про выпускной бал. Вроде как, даже Император школу посетит с обращением.
Не нравится мне это. На моей памяти, ничем хорошим это ещё не заканчивалось.
Я оглядел стройные ряды учеников, собравшихся в большом бальном зале и аж присвистнул. Три года я отучился в этом заведении — а это немало.
Но, погружённый в свои дела, я только теперь осознал. В этой школе вообще нет учеников, которые не участвовали бы хоть в одном «игровом» клубе.
— А ты ещё удивлялся, почему нас просили остаться после клубов. — обернулась Рина, уже машущая Саше с Лизой. — Вон, все здесь!
Я огляделся. Да, ребята постарше тоже тут. Но у них только-только кончились уроки — четввёртые классы тут самые младшие.
Большой бальный зал кипел от учеников в однотипной сине-белой форме. Благо, воспитанники лучшей школы России способны на самоорганизацию — чётко выстроились по классам, не став разводить лишний шум.
Заняли своё место и мы. Мы уже бывали в этом зале, но я всё равно с восторгом глядел на сводчатый потолок, уходящий ввысь. На белые колонны с золотыми узорами, на громадную фреску по всему потолку — изображение первого выпуска школы в парадной форме.
Сегодня, два века спустя, почти все люди с фрески прочно вошли в мировую историю как великие русские маги, учёные, политики и полководцы, на которых стоит равняться новым поколениям.
Был среди этих выпускников и один Романов. Точнее, Романова. Великая Княгиня Мария Романова. Да, разумеется об этом я узнал от Мари.
Разумеется, именно эта дама, ставшая, возможно, величайшей русской местницей в истории, главный кумир принцессы.
Чары Великой Княгини до сих пор, спустя век с её смерти, делают её любимые кавказские курорты поистине лечебными. На самом деле, а не в народных преданиях. Там люди всё ещё то и дело то зрение обретают, то после паралича встают.
— Какая красивая! — в очередной раз протянула Мари, заглядываясь на фреску. — Когда я вырасту, я буду как она!
Как княгиня Романова, разумеется. Не как фреска.
Говорила это всё Мари своим «подружкам» из обеспеченных семей, с которыми тусовалась публично. Но то и дело поглядывала на нашу компанию.
Освещения в зале обычно не очень много — он погружён в торжественный полумрак, разгоняемый лишь чародейскими лампами на колоннах да слабо мерцающей в темноте фреской.
Но вот на широкую светлую сцену вышел высокий статный мужчина. По толпе учеников прокатилась волна шепотков. Они-то ожидали увидеть привычного им бессменного и уже пожилого директора школы.
Но этот мужчина нам не знаком. И, кажется, не только нам… Но не Мари. В толпе я сумел расслышать её нервный шёпот:
— Князь Пожарский!..
