Последнее, честно говоря, импонирует и мне. Никто и ничего не должен получать по праву рождения. Если только он не шёл к этому всю свою прошлую жизнь, м-да.
— Ну вот! — вернулась к теме мама. — И я повторю хоть сто раз: завязывай со своими вылазками! Всё, кончилось время одиночной борьбы с демонами! Поздно жалеть о слезинке ребёнка, сожранного в подворотне! У нас тут Москва рискует превратиться в натуральное поле боя, блин! А ты вертишься среди этих жерновов, надеясь, что пронесёт!
Я слушал эту тираду, затаив дыхание. Чем старше мы становимся, тем дальше мы от родителей. Тем меньше вникаем в их проблемы и переживания, тем хуже знаем, что у них вообще происходит.
В младенчестве и в детстве они были для меня центром жизни, по понятным причинам. Но в последние годы у меня у самого было столько забот и перемен в жизни, что я ожидаемо выпал из их жизни, из жизни «взрослой» части нашей маленькой банды.
И теперь я очень ценил мамину прямоту. И то, что она перестала требовать от «детей» покинуть помещение, потому что «взрослые разговаривают».
Наконец-то мы всё больше говорим на равных.
Мама закончила на высокой ноте, которая оборвалась затянувшейся тишиной. Молчали мы, молчала Эльдана. Молчал и отец, сплетя пальцы замком и уставившись в белую скатерть стола. Это длилось долго.
Наконец, он заговорил. Выдавливал слова с трудом, будто по капле.
— Ты… права, солнце моё. Да. Если уж даже ты говоришь о том, что время спасать каждого, кого можно, прошло, то… куда уж мне лезть геройствовать. Я больше не буду ходить в рейды и патрули. Но и сидеть в стороне сложа руки я не способен! Ну не могу я так! Что вот мне с этим делать⁈
— Пойти к брату. — ответила мама, резко выдохнув, будто в ледяную воду нырнула. — К Валере.
— Чё⁈ Зачем мне к нему?
Мама, то краснея, то бледнея, принялась объяснять. И дураку видно, как нелегко ей это даётся. Тут всё играет роль — и гордость, и то, что за прошедшие многие годы брат о ней толком и не вспоминал, и понимание, как мужу будет трудно идти… к ним. К Бестужевым.
Но, выслушав её, я мог лишь согласно кивнуть. Это звучит разумно.
— Затем, что нам нужны союзники, Дима. И если я в чём-то и уверена, так это в том, что мой брат не якшается с демонами. Он идиот, редкостный дебил, и высокомерный козёл… но демонолога он примет на ура, засунув в ж…. э-э, куда подальше своё личное отношение. И Бестужевы — довольно боевой род. Он точно примет участие в этом «наведении правопорядка». И ты, выдающийся борец с тварями, сможешь и его планы и позиции выяснить, и делом людям помогать, просто в составе нормального боевого отряда, и агитацию потихоньку вести. Даже это в разы лучше, чем подохнуть в случайном подвале, так что жена и дети и не узнают никогда, где ты, что ты… Дима, я боюсь. Мне очень страшно. Но я понимаю, ЧТО стоит на кону. И вариантов лучше я не вижу. Для всех нас.
Я согласился с мамой сразу же, о чём не постеснялся сообщить. Отец колебался намного дольше. Но всё-таки годы изменили его.
Передо мной сидел уже не молодой парень под тридцать, прожигающий жизнь на то, что просто считает правильным. Воспитание сына, годы работы бок о бок с Дашковым, поездки и командировки, кровавая баня последнего года, плетение заговора, знакомство с Мироном и Настей, с Имреданом и Адамом…
Всё это сильно изменило его. Заставило руководствоваться не жалкой и мелочной «гордостью», а трезвым расчётом и собственным умом. И ум не подсказал ему, что он может возразить жене. Когда каникулы закончились, а мы вновь отправились в школу, отец уже договорился с Валерием о встрече.
Разумеется, тот и словечком не помянул былую вражду. Думаю, его годы управления целым родом, изменили ещё круче. жаль, нет повода увидеться с ним лично.
А впрочем, у меня хватает дел и у самого. Я ведь уже почти закончил делать нам оружие!
Да, на это ушли месяцы работы, а не пара недель, как я думал. Но большая часть этой осени была потрачена не на саму ковку, а на то, чтобы добыть другие нужные ингредиенты.
Простые, которые в мире магии можно хоть по почте заказать. Только дело осложнилось тем, что, раз я работаю в Царстве Сна, то и добыть их мне нужно тут же…
Я неделями — неделями! — рыскал по сснм чужих случайных людей, в первую очередь дворян, магов и даже культистов, выжидая, когда кому-нибудь приснится то, что мне нужно, когда я смогу не «выдумать», а «выкрасть» нужную мне вещь из чужой реальной памяти.
Я ведь не божество… пока. И не могу лепить настоящие вещи из снов как из пластилина. Ну, почти не могу. Всё-таки Заклинание делает меня очень непростым магом. Кое-что я сумел добыть и ритуалами.
И вот, наконец, одной осенней ночью я опустил руку в пылающее синевой Благодати кузнечное пламя, и одно за другим вынул из него пять изделий, тут же озаривших светом полумрак кузницы.
Друзья уже ждали ме6ня за дверью — всё-таки поддерживать максимальную реальность помещения с другими людьми мне очень непросто, так что к работе я их ни разу не допустил. Но теперь я с улыбкой до ушей крикнул:
— Заходите! Сегодня ваша боевая мощь разделится на «до» и «после», господа!
