— А, это ты… — облегченно и слегка обескураженно расхохотался он, наконец, узнавая девушку. — Не думал, что и ты здесь окажешься. Ну что ж, совместим приятное с полезным, — он довольно потер руки в рукавицах. Бросалось в глаза, что они были разными, одна заметно меньше другой. — Давай, открывай, не гневи меня, — тон его из просительного стал требовательным, приказным. Он взмахнул рукой, требуя подчинения.
Айрат в ужасе обнаружила, что не может пошевелиться, тело отказало ей, даже горло сдавило так, что не было сил закричать, позвать на помощь. Рука ее, вопреки желанию, словно бы ей управлял кто-то другой, начала подниматься и тянуться к запору. Татарка боролась что было сил, дыхание ее стало тяжелым, а лоб под шалью промок от пота.
— Не заставляй меня ждать, сучка, пока добрый! — рявкнул мужик с той стороны забора. Сопротивление девицы явно разозлило и обескуражило его. — Если поторопишься, я тебя даже в живых оставлю. Потом, как дела сделаю… Если, конечно, хорошо меня повеселишь, но в этот раз бревном валяться не получится, учти, придется подмахнуть! — хохотнул он и влажно причмокнул губами.
И после этих слов Айрат вспомнила. Вспомнила волков, рвущих на куски тела отца, дяди и братьев, вспомнила этого мужика, голого, измазанного кровью матери сестры, чье сердце он только выгрыз в форме волка, а теперь, обратившись человеком идет к ней, поглаживая свой восставший уд. Вспомнила его тяжелый кулак и крепкую хватку, вспомнила его соленое вонючее дыхание, отдающее парным мясом, вспомнила его… И заорала что было сил. Она выпустила палку из левой руки и керосиновая ламмпа рухнула куда-то в снег за пределами забора, впрочем, теперь мужик оказался достаточно близко, чтобы она видела его и без всякого света, стоял-то он буквально в паре шагов. Стоял и широко улыбался. Но улыбка его сменилась недоумением, когда девичий визг перешел в яростный почти звериный рык, когда в бездонных черных глазах загорелся неугасимый огонь ненависти, когда безвольная еще мгновение назад ручка метнулась змеей, сорвала с забора один, не напоеный, к сожалению, еще молоком амулет и швырнула прямо ему в морду. Попасть она не попала, помешала решетка, но оберег оказался достаточно близко, чтобы с него вылетела ослепительная белая молния. Мужик страшно выругался и отшатнулся.
Айрат обрела контроль над своим телом. Словно бы разжалась хватка чудовищной руки, прежде прижимавшей ее к земле, мешавшей не то, что двигаться, но даже дышать полной грудью. И, не медля, она что было сил бросилась к дому, к безопасности. За спиной ударила вторая молния, и звук ее сопровождался очередным воплем ярости. Воплем в котором уже почти не было ничего человеческого. Уже около крыльца Айрат услышала множество волчьих голосов за спиной. На призыв вожака пришла ее стая. Отвлекшись, она запнулась о ступеньки и рухнула у самой двери, которая распахнулась и из нее медленно вышел некрупный медведь. Девушка замерла, не зная, как реагировать на новую опасность, но медведь вдруг криво и совершенно по-человечески ухмыльнулся, став удивительно похожим на Архипа. Слегка посторонившись он зарычал и в рыке его Айрат пусть с трудом но довольно явственно разобрала команду: "В дом!"
"Архип!" — облегченно выдохнула татарка, она уже не раз видела проявления сил своего опекуна и совершенно не удивилась тому, что он, оказывается, еще и в зверей обращаться умеет. Не сомневаясь более ни мгновения, она протиснулась слева от Архипа и юркнула в дом. Ежели колдун вышел на бой сам, значит, он знает, что делает.
Конечно же, Архип ни на секунду не оставлял свою приблуду без присмотра. Уж слишком он прикипел к девочке, чтобы бросать ее в жерло вулкана, не озаботившись о защите. И, едва она только вступила в разговор с Игнациейм, а никем иным, кроме как самым старым и самым верным прислужником немецкого немертвого чернокнижника этот здоровяк быть и не мог, он начал действовать. Игнаций тоже был перевертышем теперь в этом не оставалось никаких сомнений. Колдуном или проклятым, как и его слуги, сразу и не сказать, хотя Архип думал, что он был альгулем. Подвидом гулябаев, только со своим бесом заключившим добровольный и полностью обдуманный контракт. Такие были куда опаснее, мало того, что обращались исключительно по собственной воле, так еще и обретали некоторые колдовские способности. Причем, ежели верить обмолвке фон Бреннана, еще и очень старым перевертышем, портившим воздух не одно столетие. А значит тварью опасной втройне из-за своего ума, хитрости и опыта.
Скинув тулуп, рубаху и тапки, в одних только суконных портках, он подошел к южной стене дома и с силой вонзил в нее ржавый зазубренный нож примерно в уровне собственного пояса. Взяв со стола небольшую чашу с заранее приготовленным настоем трав и сделав из нее большой глоток, Архип громко продекламировал:
