Правду можно говорить мужику, как бы нелицеприятна она не была, но женщине в горе надо дать надежду. Даже если эта надежда призрачна. Пусть надеется, хуже от этого никому не будет. И, как он и надеялся, от этих слов мать слегка приободрилась. Она утерла выступившие было слезы и прикрыла глаза, вспоминая все события ной ночи. Архип не торопил, чем больше он услышит, тем больше вероятность, что сумеет помочь.
- На самом деле, дядь Архип, - ишь ты, сразу Дядька, - мне и рассказать-то особо нечего. Богдашка в ту ночь беспокойно спал. Кричал постоянно, ворочался. мужикам спать не давал. Никакого сладу не было. Как отойду, так в крик сразу. Ну я у зыбки за полночь просидела уже, умаялась и уснула. Проснулась от шума какого-то. То ли скрипа, то ли звона какого. Гляжу, - она замолчала, подавив всхлип. - А зыбка-то и пустая. И сынишки нигде нет. Я в светлицу-то выбежала, думала, он выбрался и сам ножками своими пополз куда. А там темно. Только из открытой печки свет. Я всю избу осмотрела, под лавкой, у печи. Нигде не было. Тогда и мужиков разбудила. Мы вместе уже все перевернули, до утра искали. Нигде и следа...
- Стой! - прервал ее Архип. Он вскочил со стула и начал нервно бегать по комнате, старясь понять, от каких слов его чутье так взвыло. Было в ее словах что-то важное... - Прошу тебя Авдотья, повтори еще раз все, что ты только что рассказывала. Только медленно.
Молодая женщина переглянулась с мужем. Поведение колдуна удивило обоих, но колдуны они вообще не от мира сего, так что лучше следовать его указаниям.
- Я проснулась, не нашла ребенка в люльке, пошла искать в светлицу, - медленно, стараясь не упустить никаких деталей повторяла она. - Ползала по комнате искала, отца сперва боялась разбудить, он на печи спит, а мы с мужем за стенкой на кровати. Потом увидела отсветы от печи, там заслонка была открыта, подумала он туда залез и закричала.
- Точно! Печь! Открытая!! - Архип перевел взгляд на Пантелеймона. - А в третьей хате пожар был?
- Д-да, - запнувшись от неожиданности вопроса, ответил тот.
- А у тебя дома дите украли, когда с матерью на кухне на кухне была!
- Ну да...
- Ясно! Конечно! - он снова обернулся к дочери кузнеца. - Хозяйка, где у вас уголок домового? За печкой? Давно молоко ставила?
- Д-да, за печкой, Давно ставила. уж больше недели прошло. Как сына украли так и не до гостинцев стало. Не до того было. - последнее Авдотья говорила уже спине мужчины, который, бормоча что-то ругательное, залез в самый темный угол.
Через мгновение он выбрался оттуда в паутине, потрясая маленькой деревянной чашечкой.
- Вот! - и с видом, словно отыскал в навозной куче, как минимум, серебряный рубль, с громким стуком бросил тарелку на стол. Окружающие заглянули внутрь, она была пуста, только на дне белела пленка, что бывает обычно от высохшего молока.
- Архип Семеныч, - неуверенно начал Пантелеймон. - Это ж пустая чашка.
- Это молоко! Молоко? - вздрогнул Архип, осененный новой идеей. - МОЛОКО!!! - и так выпучил глаза, что окружающие невольно отшатнулись. - Господи, молоко, коровы... Ну конечно же...
- Архип...
- Потом, все потом, уважаемые, Игнат, Авдотья, благодарю, мне нужно попасть в третий дом. Надеюсь, вы успели затушить его достаточно быстро. Господи, пусть я окажусь прав, - на ходу натягивая тулуп и шапку, колдун, бормотал колдун и не прощаясь выскочил на двор. Следом за ним вышел, несколько раз извинившись, и помещик. - Куда идти? Пантелеймон, не томи.
Следуя указанию руки помещика Архип бегом под удивленными взглядами редких в этот ранний час прохожих пронесся через всю главную улицу и остановился перед небольшим домишкой, раскрытые окна и двери которого носили следы гари. С ближайшего дерева колдун срезал развильную ветку и наскоро обтесал ее. Открыв калитку и перехватив ветку, словно лозоходец какой, он начал медленно ходить круг за кругом по дому безостановочно бормоча под нос:
Ох ты лозушка - лоза, дерево живое,
Помоги же мне найти что-то непростое,
Не рождалось из земли, матери не знало,
Что лохматою ногой землюшку топтало...
Первым Архипа догнал кузнец. Шумно дыша и кое-как пытаясь поправить съехавшую набекрень шапку он, вытаращив глаза наблюдал за возбужденным колдуном. Чуть позже прибежал и Пантелеймон, он не мог похвастаться статью кузнеца , а потому имел крайне комичный вид, когда сложился в поясе чуть не вдвое, в безуспешных попытках восстановить дыхание. Через некоторое время, привлеченные небывалым зрелищем забега сразу двух крайне степенных и уважаемых в деревне людей стали подтягиваться и случайные зеваки. И все они, дабы не дай Бог не помешать непонятному ритуалу, осмеливались только лишь перешептываться вполголоса.
- Это кто такой?
- Колдун крапивинский, барин вчера в ночь привез. Говорят дюже сильный.
- Это тот, что тамошнего попа с того света вытащил?
- Типун те на язык! Не помирал поп. Просто болен был тяжело...
- Ну так тот?
- Да тот-тот...
- А чо он делает?
- Не знаю, может клад ищет? Я такое видел в городе ходят с палочкой, золото чуят...
