"С большими трудностями провели грунтовую дорогу по долине р. Белой по берегу озера Вудъярв до горы Кукисвумчорр (Аппатиты) на протяжении 27 км, устилая болота... - чем, вы думаете, устилая? так и просится само на язык, правда? но не на бумагу... - ...брёвнами и песчаными насыпями, выравнивая капризные рельефы осыпающихся склонов каменистых гор." Затем УСЛОН построил там и железную дорогу - "11 километров за один зимний месяц... - (а почему за месяц? а почему до лета нельзя было отложить?) - ... Задание казалось невыполнимым. 300.000 кубов земляных работ - (за Полярным Кругом! зимой! то разве земля? то хуже всякого гранита!) - должны были быть выполнены исключительно ручной силой - киркой, ломом и лопатой. - (А рукавицы хоть были?..) - Многочисленные мосты задерживали развитие работ. Круглые сутки в три смены, прорезая полярную ночь светом керосиново-калильных фонарей, прорубая просеки в ельниках, выкорчёвывая пни, в мятели, заносящие дорогу снегом выше человеческого роста..."24
Перечитайте. Теперь зажмурьтесь. Теперь представьте: вы, беспомощный горожанин, воздыхатель по Чехову - в этот ад ледяной! вы, туркмен в тюбетейке - в эту ночную мятель! И корчуйте пни!
Это было в лучшие светлые двадцатые годы, еще до всякого "культа личности", когда белая, желтая, чёрная и коричневая расы Земли смотрели на нашу страну как на светоч свободы.25 Это было в те годы, когда с эстрад напевали забавные песенки о Соловках.
Так незаметно - рабочими заданиями - распался прежний замысел замкнутого на островах лагеря Особого Назначения. Архипелаг, родившийся и созревший на Соловках, начал своё злокачественное движение по стране.
Возникала проблема: расстелить перед ним территорию этой страны - и не дать её завоевать, не дать увлечь, усвоить, уподобить себе. Каждый островок и каждую релку Архипелага окружить враждебностью советского волнобоя. Дано было мирам переслоиться - не дано смешаться!
И этот ногтевский доклад под "шепот удивления" - он ведь для резолюции выговаривался, для резолюции трудящихся Кеми (а там - в газетки! а там по посёлкам развешивать):
"...усиливающаяся классовая борьба внутри СССР... и возросшая как никогда опасность войны26 ... требует от органов ОГПУ и УСЛОН еще большей сплочённости с трудящимися, бдительности...
...Путём организации общественного мнения... повести борьбу с... якшанием вольных с заключёнными, укрывательством беглецов, покупкой краденых и казенных вещей от заключённых... и со всевозможными злостными слухами, распространяемыми про УСЛОН классовыми врагами".
И какие ж это "злостные слухи"? Что в лагере - люди сидят и ни за что!
Еще потом пункт: "...долг каждого своевременно ставить в известность..."27
Мерзкие вольняшки! Они дружат с ээками, они укрывают беглецов. Это страшная опасность. Если этого не пресечь - не будет никакого Архипелага. И страна пропала. И революция пропала.
И распускаются против "злостных" слухов - честные прогрессивные слухи: что в лагерях - убийцы и насильники! что каждый беглец - опасный бандит! Запирайтесь, бойтесь, спасайте своих детей! Ловите, доносите, помогите работе ОГПУ! А кто не помог - о том ставьте в известность!
Теперь, с расползанием Архипелага, побеги множились: обречённость лесных и дорожных командировок - и всё же цельный материк под ногами беглеца, всё-таки надежда. Однако, бегляцкая мысль будоражила соловчан и тогда, когда СЛОН еще был замкнутым островом. Легковерные ждали конца своего трехлетнего срока, провидчивые уже понимали, что ни через три, ни через двадцать три года не видать им свободы. И значит свобода - только в побеге.
Но как убежать с Соловков? Полгода море подо льдом - да не цельным, местами промоины, и метут мятели, грызут морозы, висят туманы и тьма. А весной и большую часть лета - белые ночи, далеко видно дежурным катерам. Только с удлинением ночей, поздним летом и осенью, наступает удобное время. Не в Кремле конечно, а на командировках, кто имел и передвижение и время, где-нибудь в лесу близ берега строили лодку или плот и отваливали ночью (а то и просто на бревне верхом) - наугад, больше всего надеясь встретить иностранный пароход. По суете охранников, по отплытию катеров о побеге узнавалось на острове - и радостная тревога охватывала соловчан, будто они сами бежали. Шепотом спрашивали: еще не поймали? еще не нашли?.. Должно быть, тонули многие, никуда не добравшись. Кто-то, может быть, достиг карельского берега - так тот скрывался глуше мёртвого.
А знаменитый побег в Англию произошел из Кеми. Этот смельчак (его фамилия нам не известна, вот кругозор!) знал английский язык и скрывал это. Ему удалось попасть на погрузку лесовоза в Кеми - и он объяснился с англичанами. Конвоиры обнаружили нехватку, задержали пароход почти на неделю, несколько раз обыскивали его - а беглеца не нашли. (Оказывается: при всяком обыске, идущем с берега, его по другому борту спускали якорной цепью под воду с дыхательной трубкой в зубах.) Платилась огромная неустойка за задержку парохода - и решили на авось, что арестант утонул, отпустили пароход.
