Это посещение не планировалось. Мы уже всё обговорили, зачем? Ладно, я пошёл поздороваться. Как бы не так! – ещё с тобой ли тут поздороваются! Не поверить, что эти замдиры и завсекторами работают у
Встал навстречу мне враждебно-презрительно (кажется, весь пятиминутный разговор так и прошёл на ногах), – будто я к нему просился-просился, еле добился, ладно. На лице его: сытое благополучие; твёрдость; и брезгливость (это – ко мне). На груди, не жалея хорошего костюма, привинчен большой значок, как орден: меч вертикальный и там, внизу, что-то пронзает, и надпись: МВД. (Это – какой-то очень важный значок. Он показывает, что носитель его имеет особенно давно «чистые руки, горячее сердце, холодную голову».)
– Так о чём там, о чём?.. – морщится он.
Мне совсем он не нужен, но теперь из вежливости я немного повторяю.
– А-а, – как бы дослышивает юрист-демократ, – либерализация? Сюсюкать с зэ-ка́?!
И тут я неожиданно и сразу получаю полные ответы, за которыми безплодно ходил по мрамору и меж зеркальных стёкол.
Поднять уровень жизни заключённых? Нельзя! Потому что вольные вокруг лагерей тогда будут жить хуже зэка, это недопустимо.
Принимать посылки часто и много? Нельзя! Потому что это будет иметь вредное действие на надзирателей, которые не имеют столичных продуктов.
Упрекать, воспитывать надзорсостав? Нельзя! Мы – держимся за них. Никто не хочет на эту работу идти, а много мы платить не можем, сняли льготы.
Мы лишаем заключённых социалистического принципа заработка? Они сами вычеркнули себя из социалистического общества.
– Но
– Вернуть???.. – удивлён меченосец. – Лагерь не для этого. Лагерь есть кара!
Карррра!!!
Стоит вертикальный меч – разящий, протыкающий, не вышатнуть!
КА-РА!!
Архипелаг был, Архипелаг остаётся, Архипелаг – будет!
А иначе на ком же выместить просчёты Передового Учения? – что не такими люди растут, как задуманы.
Политических и никогда не было, а теперь тем более нет… – Новочеркасский мятеж, 1–2 июня 1962. – Самоубийство офицера. – Расстрел разрывными. – Фазы подавления. – Манёвры Политбюро. – Кары вослед. – Волнения в Александрове и Муроме. – Массовые безпорядки не считать политикой. – «Диалог» с Церковью автогеном и тракторами. – Процесс над баптистами в Никитовке, 1964. – Их подсчёты о преследованиях. – 25 – летние сроки, не отменённые вопреки закону. – Досиживают сталинские крестники. – Когда западные левые всё поймут…
Всё та же расправа, только через бытовые статьи. – Дело Смелова. – Дело М. Потапова. – Туша Закона безошибочна. Не бывает оправданий и не бывает пересмотров. – Картинка рязанского облсуда. – Приём «прицеп» на невиновного. – Гибель Ивана Брыксина. – Указ о тунеядцах. – Уже не обещают, что преступления кончатся. – Наш Закон имеет обратную силу. – Отчёт о суде раньше самого суда (Тарту, 1961). – Лжесвидетели благоденствуют. – Ненаказуемы судьи-убийцы и прокуроры-убийцы. – Шараханья Закона. – Закулисные решения дел. – Прожигающая несправедливость. –
Как уже видел читатель сквозь всю эту книгу, в нашей стране, начиная с самого раннего сталинского времени, не было
А тем более говорливый весёлый Никита Сергеевич на какой трибуне не раскланивался: политических? Нет!! У нас-то – не-ет!
