Это очень плохо. От казаха во все стороны – много путей, но по найденному одеялу, если эту точку добавить к юрте казаха – выявится наш путь. Возвращаться, искать? Времени нет. Да всё равно поймут, что идём на север.
Устроили привал. Лошадь держу за повод. Ели-пили, ели-пили без конца. Воды осталось – на дне ведра, сами удивляемся.
Курс – норд. Рысью лошадь не тянет, но быстрым шагом, километров по восемь-десять в час. Если за шесть ночей мы километров полтораста дёрнули – за эту ночь ещё семьдесят. Если бы зигзагов не делали – уже были б у Иртыша.
Рассвет. А укрытия нет. Поехали ещё. Уже и опасно ехать. Тут увидели глубокую впадину, вроде ямы. Спустились туда с лошадью, ещё попили и поели. Вдруг – затарахтел близко мотоцикл. Это плохо, значит – дорога. Надо укрыться надёжней. Вылезли, осмотрелись. Не так далеко – мёртвый брошенный аул. Направились туда. В трёх стенах разрушенного дома сгрузились. Спутал лошади передние ноги, пустил пастись.
Но сна в этот день не было: казахом и одеялом дали след.
Вечер.
Поели, выпили последнюю воду. Взвалили на себя мешки с пищей, пустое ведро. Пошли. Сегодня силы есть.
Следующее утро застало нас так, что пришлось спрятаться в кустах и недалеко от дороги. Место неважное, могут заметить. Протарахтела телега. Не спали ещё и этот день.
С концом
В облаках – молодая луна. Опять вымерший разрушенный казахский аул[48]. А дальше – огоньки села, и доносится оттуда к нам:
Мешки положили в развалинах, а с ведром и с портфелем пошли к селу. Ножи в карманах. Вот и первый дом – поросёнок хрюкает. Попался бы ты нам в степи! Навстречу едет парень на велосипеде. «Слушай, браток, у нас тут машина, зерно везём, где б нам воды, радиатор залить?» Парень слез, повёл нас, показал. На околице – чан, наверно, скот из него пьёт. Зачерпнули ведро, несём, не пьём. Разошлись с парнем, тогда сели – и пить, пить. Полведра сразу выпили (сегодня особенно пить хотелось, потому что сыты).
Как будто тянет прохладой. И под ногами – трава настоящая. Должна быть река! Нужно реку искать. Идём, ищем. Трава выше, кусты. Ива! – а она всегда около воды. Камыш! И вода!!.. Наверно, затон Иртыша. Ну, теперь плескаться, мыться! Двухметровый камыш! Утки выпархивают из-под ног. Приволье! Здесь мы не пропадём!
И вот когда, за восемь суток первый раз, желудок обнаружил, что он работает. После восьми суток бездействия – какие же это мучения! Вот такие, наверно, и роды…
А потом опять к заброшенному аулу. Развели там костёр между стен, варили вяленую баранину. Надо бы тратить ночь на движение, но хочется есть и есть, ненасытимо. До того наелись, что двигаться трудно. И, довольные, пошли искать Иртыш. Чего не было восемь суток, то случилось теперь на развилке – спор. Я говорю – направо, Жданок – налево. Я чувствую точно, что направо, а он не хочет слушаться. Вот ещё какая опасность ждёт беглецов – размолвка. В побеге обязательно за кем-нибудь должно быть решающее слово. Иначе беда. Чтоб настоять на своём, я пошёл направо. Прошёл метров сто, шагов сзади не слышно. Душа болит. Ведь расставаться нельзя. Присел у стога, смотрю назад… Идёт Коля! Обнял его. Пошли рядом, как ни в чём не бывало.
Больше кустов, больше прохлады. Подошли к обрыву. Внизу плещет, журчит и влажно дышит на нас Иртыш… Радость переполняет!
Мы находим стог сена, забираемся в него. Ну, псы, где вы нас ищете? Ау! И крепко заснули.
И… – проснулись от выстрела! И – собачий лай рядом!..
Как? И всё? И вот уже – конец свободе?..
Прижались, не дышим. Мимо прошёл человек. С собакой. Охотник… Ещё крепче заснули – на целый день. И так проводили наши
С темнотой пошли вдоль реки. След мы дали трое суток назад. Теперь псарня ищет нас только около Иртыша. Им понятно, что мы тянемся к воде. Идти вдоль берега – вполне можем наскочить на засаду. И неудобно так идти – надо обходить изгибы, затоны, камыши. Нужна лодка!
Огонёк, домик на берегу. Плеск вёсел, потом тишина. Затаились и долго ждём. Огонь там погасили. Тихо спускаемся. Вот и лодка. И пара вёсел. Добро! (А ведь мог хозяин и прихватить их с собой.) «Дальше в море – меньше горя!» Родная стихия. Сперва тихо, без плесков. На середину вышли – налёг на вёсла.
Мы идём вниз по Иртышу, а навстречу нам из-за поворота – освещённый пароход. Сколько огней! Все окна светятся, весь пароход звучит танцевальной музыкой. Счастливые свободные пассажиры, не понимая своего счастья и даже не ощущая своей свободы, ходят по палубе, сидят в ресторане. А как уютно у них в каютах!..
