Архипелаг Святого Петра полностью

— У нас в Валдае один раз были на гастролях артисты из Пушкинского театра, из Александринки, водевиль показывали. Когда они приехали, старик сторож Дома культуры их с достоинством степенно спросил: «А какой у вас репертауэр?»

— На гармошке не играешь?

— Увы. На гитаре могу. Меня наш сосед, ветеринар, учил. Сидит, бывало, в печали, красивый такой, в толстовке, с чубом, бант на шее, и говорит со значением: «Все смешалось в доме Болконских». Потом гитару возьмет и поет: «Черная роза, эмблемба печали...» Любил в беседке нашей петь. У нас летом беседка из вьюнков в огороде стояла. Знаешь, такие вьюнки — граммофончики? Разноцветные. Чудо красоты. Помнится, маленький, я их все съесть хотел. Только не знал, с какого начать: с темно-лилового или с малинового?

— Телок несчастный. Для чего ты музыканту такой идиотской песней «козу» делал? Чем он тебе не угодил?

— Старый твой знакомый — раз; подходит тебе по всем статьям — два; да и вправду комплекс у меня, я никогда на концерте классической музыки не бывал, оркестра филармонического не слыхал.

Я подвирал: по радио слушал частенько.

— Глупости. На днях и пойдем. Не был — побываешь.

— А вдруг я классическую музыку не пойму?

Видимо, я вошел в роль, разыгрывая село глухое.

— Кто же музыку понимает, дурачок? Ее слушают. Там и понимать нечего. Слушай — и все. Уши есть? Есть.

Она подергала меня за уши, потом прикусила мне мочку уха.

— Как долька мандарина.

— Не надо мне уши заедать, — сказал я плачущим голосом.

Тишина обволакивала нас, приглушала звук автомобилей и бряканье трамваев за Летней канавкой, особенная тишина Летнего сада.

«Остров Летний, омываемый Невой, Безымянным Ериком (ныне река Фонтанка), Мьей (ныне Мойка) и Летней канавкой, она же Летний канал, полон зелени и тишины. Некогда и зелень, и тишина были значительно разнообразней, деревья не были высоки, зато высоки были водометы, журчали фонтаны.

До фонтанов на острове Летнем находилась мыза шведского майора Конау. В память, видимо, о майоре у входа в расположенный на острове сад стоит привезенная из Швеции порфировая ваза.

На острове Летнем смена времен года особенно заметна осенью (раньше она лучше видна была летом из-за множества великолепных цветников), когда листья становятся алыми, багровыми, пурпурными, шарлаховыми, киноварными, охристыми; карминно-желтыми, золотыми, опадают, кружатся в воздухе, в златые горы собираются (когда б имел златые горы!..), засыпают газоны.

Здесь имеется белая пристань для маленьких кораблей, курсирующих по Неве, а также несколько строений былых времен: крошечный царский дворец, Чайный домик (увы, без гейш), Кофейный домик (иногда с кофе), зеленый туалет и такой же сарай за забором; в сарае хранят садовый инвентарь, которым не особенно пользуются, а под навесом возле сарая приделывают носы и пальцы идолам, столь любимым островитянами, что они периодически отламывают то носик, то пальчик на память.