После бесконечного, испытывающего крепость веры, списка смутно знакомых и вовсе неизвестных прозвищ ложных идолов и языческих божков, узреть имя Сына Его было подобно краткому мигу в Царствии Его. Гневливый лик православного Иисуса ныне увековечен в иконках клана и милость Его наполняет бойцов святой силой. Аукцион... оружие, техника, классы, навыки, рабы... и все требовало Божественной Милости, ведь каков толк Испытания, если тебе достается все и сразу? Под руководством Мазы ныне мощная группировка, усиленная за счет знания местности и оборудования ключевых точек, так-то, этого хватило бы, чтобы развалить империю Юры Груза, заправляющего Серовым девятнадцатый год. Но сейчас... сейчас этого смертельно недостаточно.
Старопетровское кладбище, что на западном выезде из города, со всеми окрестностями под полным контролем группы чернокнижников, умеющих заставлять мертвых ходить и нападать на живых. Копят силы, покойники штурмуют окраинные высотки на границе земли Матвея, вытаскивая из квартир тех, кто решил переждать неспокойное время. Дозорные, к тому же, замечали уродливых тварей, будто бы сшитых из тел честных христиан. Что за землей трупогонов неизвестно, но вряд ли спокойно - Красногоровка, Долинское, Софиевка, кто знает, какая еще мразь там завелась.
Что именно обитает в парке имени Горького так и не удалось узнать. Что-то очень голодное и опасное, способное разорвать отряд киборгов Терабайта меньше чем за минуту, раскидав конечности, потроха и стальную начинку по ветвям елей. По ночам оно воет и рычит, северо-восток перекрыт, как и проход к Северному поселку. На юге, соприкасаясь границами с труповодами, плодится бесова погань. Мерзкие, коварные, жестокие. Бесы и черношкурые демоны. Приходят ордами или малыми отрядами в ночи, вырезая постовых.
А все на восток, докуда только смогли добраться разведчики, принадлежит головорезам Терабайта. Много домов, много людей, много еды, много оружия и много техники, из которой еретик делает протезы для своих приспешников. К счастью, Божьей помощью дела у него идут не так уж и хорошо. Большая территория требует совершенно иного уровня контроля, бойцы размазаны тонким слоем по километрам Серова, раздергиваемые атаками со всех сторон, да даже в самом его царстве нашлись очаги сопротивления - вторая больница, трубопрокатный завод, спортзал, нездоровое шевеление у колонии и психушки. Безумные одиночки, банды выживших, мародеры. Ходят слухи армия вошла в город, продвинулась к центру, да там и встала, завязнув в боях.
Шансы есть. Смутные, но есть.
В режиме Контроля у меня нет тела, следовательно, нет глаз, век, фоторецепторов, зрительных нервов и затылочной доли головного мозга. Я, тащем-то, дух, ебучий призрак, чистый концентрат сознания и разума, рикошетом шныряющий от тушки к тушке. И тем не менее... пусть я не моргал, но это
Три человека умерли. Раз и нет их.
После колонны беженцев, после предания огню и топору Коровино, после выходцев из иных миров, после голодной мертвечины, после всего этого, убийство трех ноунеймов, волей случая получивших рабский ошейник и примочки универсального солдата, должно было и вовсе пройти мимо меня, толком не осев в памяти. Всего лишь еще одна маленькая ступенька в пучины Ада.
Но вот их лица продолжают преследовать меня.
Тридцать минут на измене, перепрыгивая из одного птицераптора в другого, выискивая малейшие намеки на подход новых тролле-вампирских формирований или что кто-то решит повторить мой же трюк с "клещами". А где-то там в стальной обертке гниет порций тридцать вечнозлых, навскидку, хватило бы на еще одну казарму и осталось бы немного для восполнения потерь. Жаба душит, но страх снова проебать ключевую точку давит сильнее. Едва завершается возведение Стен, облегченно выдыхаю. Ну, фигурально выражаясь, так и не посмел выйти из Контроля. Четыре приземистые толстые башни, двое ворот, одни упираются в мост, а вторые, с противоположной стороны, выплевывают дорогу к Изенгарду. Ворота... уже привычный сталебетон основной конструкции и идентичный материал в массивных гладких створках на тяжелых петлях, туда же скобы и громоздкий засов. Натуральное Средневековье с налетом постапока.
