Надоело чувствовать себя слепым котенком.
Я прошелся по вкладкам, которые старый Громов почему-то не закрыл. И вот тут стало интереснее.
«Городская электросеть. Личный кабинет. Задолженность». «Феодосия-Тепло. Уведомление о приостановке оказания услуг».
Я кликнул по ссылкам. Красные цифры, предупреждения, угрозы отключения. Вот почему в доме не было ни света, ни газа. Прежний владелец этого тела, похоже, капитально все запустил. Он просто жил в своем мире оккультных книг и взяток, совершенно забив на бытовые мелочи. Я тяжело вздохнул. Расхлебывать все это, судя по всему, предстояло мне.
На рабочем столе нашлась иконка банковского приложения. Логин и пароль, к счастью, были сохранены. Пара кликов, и я внутри. На счету оказалось чуть больше тридцати тысяч.
Ждать поездки к мадам Тюрпо не пришлось, чтобы понять систему денежного оборота.
Примерно прикинув суммы задолженностей к тому, что было в моем мире, получалось что-то около соотношения одного к девяти.
Условно, девять тысяч рублей моего времени равнялась тысяче рублей здесь. То есть на счету у меня было… около двухсот семидесяти тысяч. Не шибко много для троих взрослых человек.
С другой стороны… я не знаю пока толком здешних цен и надо бы озадачиться вопросом, собираются ли они вообще участвовать в покупке еды и бытовых вещей, раз уж нам выпала такая несладкая доля и невозможность далеко друг от друга отойти.
В любом случае на первое время и решение срочных проблем более чем достаточно.
Недолго думая, я скопировал номера счетов из вкладок с долгами и тут же оплатил все до последней копейки, включая набежавшие пени за просрочку. Смотреть, как красные, угрожающие цифры на сайтах коммунальщиков сменяются успокаивающими нулями, было на удивление приятно.
Минус две проблемы. Мелочь, а на душе стало чуточку легче. По крайней мере сегодня вечером мы не будем сидеть в темноте.
Оставалось написать заявление на восстановление подачи газа. Надеюсь, что они не просто обрезали трубы, как это делалось в моем мире.
Завибрировал телефон. Я скосил взгляд и увидел уже знакомую надпись: «Аркадий ВОДИТЕЛЬ».
Я поднял телефон.
— На месте, сударь, — отрапортовал он.
— Идем.
Я закрыл ноутбук и двинулся в холл. Кликнул девушек, и мы двинулись на выход. У входной двери Алиса нарушила молчание.
— А есть мы не будем? — ее голос прозвучал на удивление требовательно. Судя по всему, проснулась окончательно.
— В кладовке только сырая картошка осталась, — ответил я, поворачивая ключ в замке.
— Но я голодна, — упрямо произнесла она. — Любой приличный человек сначала бы накормил своих гостей.
Я повернулся к ней и посмотрел ей прямо в глаза. От такого речевого оборота у меня на губах выступила улыбка, захотелось даже рассмеяться. «Гостей», о как! Еще вчера она кричала, что убьет меня при любой возможности, а теперь она у меня гостья.
— Во-первых, вы не гости. Во-вторых, я далеко не приличный человек, и с этим мы, кажется, уже определились, — я распахнул дверь, впуская в дом поток теплого воздуха. — А в-третьих, на еду надо заработать.
На ее лице возникло такое неописуемое возмущение, что я едва сдержал ухмылку.
— Нет, я не о том, что ты могла бы подумать, Алиса. Забыла? Ты моя помощница, а значит, работать придется со мной. Жалованье коронеру выплачивается из казны по завершении дознания и подаче отчета. Проще говоря: нет вердикта — нет денег. Нет денег — нет еды. Я доступно объясняю? — я обвел их обоих взглядом. — Так что, если вы хотите сегодня поужинать, вам придется прилежно исполнять роль моих помощниц. Время — наша единственная валюта на данный момент.
Ее лицо вытянулось. Она хотела возразить, но не нашла, что. Логика была железной и в ее положении неоспоримой. Лидия, слушавшая наш разговор, лишь плотнее сжала губы. Она все понимала без лишних слов.
— Перекусим у Торбина после того как закроем вопрос с Ковалевым, — сказал я, чтобы успокоить их немного. Виду они не подали, но я, кажется, внутренне выдохнули. Об этом говорили их слегка расслабившиеся плечи.
Мы вышли на улицу. Утро встретило нас ярким солнцем. Оно заливало улицы теплым светом и рисовало на брусчатке длинные четкие тени. Город уже проснулся. По улицам тарахтели моторы ранних развозчиков, скрежетали трамваи, а дым из заводских труб на окраине прямыми столбами уходил в высокое, ясное небо. Воздух был теплым, пах морем и пыльной листвой.
Аркадий Петрович стоял в нескольких метрах от моих главных ворот.
— Доброго утра, сударь! — он учтиво кивнул.
— Взаимно. Как спалось? — поинтересовался я, открывая двери и пропуская девушек вперед, подгоняя жестом. При виде девиц лицо Аркадия Петровича оставалось выдержано-бесстрастным. Он продолжал делать вид, словно ничего не происходило. Его выдержке стоило позавидовать многим.
— Спалось… — задумался водитель. — Знаете, господин Громов, неплохо-неплохо.
— Вот и чудесно, — сказал я, открывая переднюю дверцу машины.
Я сел спереди, девушки устроились сзади. Машина тронулась. Я смотрел в окно, на мелькающие улицы чужого, но уже знакомого города. Солнечные блики играли на витринах магазинов и на хроме проезжающих автомобилей.
