— Громов! — раздался с крыльца голос Лидии. — Я же сказала, не смей трогать мои вещи своими… руками…
Ее голос оборвался на полуслове, когда она увидела, кто стоит передо мной.
Мужчина медленно повернул голову в ее сторону.
— Лидия?
— Папа⁈
Твою ж мать.
Когда они вошли в Коронерскую службу, Лидия почувствовала, как по коже пробежали мурашки. Не только от воспоминаний, но и от общей атмосферы. Все казенное, строгое и при этом унылое.
Заполняя заявление о приеме на работу, Лидия старалась скрыть легкую дрожь в руках, сосредоточившись на каллиграфическом выведении букв. Ей было тревожно, но разговор в коридоре с Громовым не оставил ей выбора. Логики в словах мужчины было достаточно, чтобы Лидия с ней согласилась. Неохотно, но все же.
Как она объяснит свое постоянное присутствие рядом с ним? Никак. А слухи в их кругах распространялись быстрее чумы.
Внутри все сжималось от одной мысли о реакции отца. Их отношения, разрушенные ее выбором и его гордыней, только-только начали склеиваться после смерти Артура.
Хрупкий и выстраданный мир, построенный на неловких звонках и коротких встречах. И теперь она должна будет как-то объяснить ему, если он задаст вопрос, а он точно задаст, что работает на человека, которого винит в гибели своего жениха? Он бы не просто устроил скандал. Он бы сжег все дотла. Снова. Лидия до сих пор с содроганием вспоминала тот день на площади.
Потом была эта странная и спонтанная покупка автомобиля. Сначала она решила, что это очередная блажь Громова. Демонстрация власти. Но, наблюдая за тем, как он торгуется, она поняла, что и в этом тоже была только прагматика и ничего более.
Лидию удивляло и одновременно раздражало то, насколько Громов стал последовательным и дальновидным. Ей казалось, что он стал думать на несколько шагов вперед. И это «казалось» с каждой минутой перерастало в убежение.
Поездка в ее квартиру стала настоящим испытанием. Впустив Алису и Громова в свою уютную квартиру, Лидия чувствовала себя неловко. Ей казалось, что эти люди увидят то, что не предназначено для их глаз.
Именно поэтому Лидия быстро и методично собирала вещи, стараясь не смотреть по сторонам, не думать. Просто действовать.
А потом ее взгляд упал на прикроватную тумбочку. На фотографию в серебряной рамке. Артур. Он улыбался ей с фото, живой, теплый, его глаза смеялись. Сердце у Лидии сжалось. Она сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони, чтобы не разрыдаться как маленькая девочка.
Сзади раздались шорохи. Лидия поняла, что за спиной с кресла вскочила Алиса, затем услышала ее сочувственный шепот. Лидия Морозова уже внутренне приготовилась слушать ненужные утешения, но вместо этого она услышала тихий голос Громова, а затем шаги, удаляющиеся к выходу. Они ушли, оставив ее наедине с собственными чувствами и мыслями.
На короткое мгновение Лидия испытала укол благодарности за то, что они не стали лезть в ее горе, за то, что дали ей эти несколько секунд, чтобы собрать себя по частям. И она тут же мысленно отругала себя. Благодарить его? Человека, из-за которого Артура больше нет? Она сделала несколько вдохов и выдохов, приводя себя в чувства, после чего переоделась в спортивный костюм, завязала волосы в тугой пучок и закончила собирать вещи.
По приезду в гипермаркет она действовала на автомате. Шампунь, зубная паста, стиральный порошок. Простые, понятные вещи, которые помогали не думать о сложном. Этот почти семейный поход за покупками был просто вершиной абсурда.
Они вернулись домой, и она принялась разбирать пакеты, механически расставляя продукты по полкам. Когда Громов вышел, чтобы забрать оставшиеся вещи, она вдруг вспомнила, что ее чемоданы так и стоят в багажнике.
Она выскочила на крыльцо, готовая высказать ему все, что думает о его самоуправстве.
— Громов! Я же сказала, не смей трогать мои вещи своими… руками…
Слова застряли в горле. Напротив него стоял ее отец.
— Папа?..
Взгляд Морозова-старшего метнулся от меня к Лидии, потом обратно. Недоумение на его лице сменилось гневом, который начал медленно нарастать, окрашивая его шею в багровый цвет.
— Что все это значит⁈ — его голос был негромким, но в нем звенел металл. Он обращался ко мне, но не сводил глаз с дочери.
Я сделал шаг в сторону, вставая между ними. Нужно было перехватить инициативу, пока ситуация не вышла из-под контроля окончательно.
Да, пусть мой дом и находился на удалении от остальных участков, и вокруг нет соседей, но это не значит, что чужие уши, что могут тут проезжать или проходить совершенно случайно не могут застать эту сцену.
А дальше все как обычно. Свидетель рассказал одному, тот шепнул второму. И вот уже весь город знает про происшествие.
— Господин Морозов, добрый вечер, — сказал я спокойно, словно мы случайно встретились на светском приеме. — Чем я обязан вашему визиту в столь поздний час? Хотели о чем-то поговорить?
Его густые брови хмурились, а злые глаза наконец-то оторвались от дочери и вперились в меня.
— Вот об этом, — процедил он сквозь зубы. — Я повторяю вопрос: что все это значит?
