Вы меня упрекаете за мое прошлое. Это для меня не неожиданно и совершенно понятно. Иначе и быть не может. Я знаю, что вам несравненно хуже, чем мне. На себе гораздо легче испытывать какую угодно невзгоду, чем видеть в несчастье близкого, дорогого человека. И как мне больно сознавать, что я делаю вас несчастными!.. Но что делать? Ведь тут приходится иметь дело с совершившимся фактом. Переделать его невозможно.
Зунделевич продолжает:
Единственное средство облегчить себе случившийся факт, это мириться с ним как-нибудь, мои милые и дорогие родители. Перенесите мужественно постигшее вас горе. Развлекайтесь, ищите отрады и утешения в окружающих вас детях. Сознание, что вы не безутешны, послужит мне большим облегчением. Вам больно, что я делил когда-то с вами ваше горе, но не могу теперь делить ваше лучшее положение [имеется в виду достигнутый материальный достаток. –
Зунделевич живо интересуется своим выросшими за годы разлуки братьями и сестрами, дает им разные практические советы и уговаривает мать пока что не ездить к нему в Петербург на свидание, поскольку и выслать ее могут, и изъясняться надо будет по-русски, а в результате они поймут «друг друга с пятое на десятое». Он также просит не присылать ему денег, поскольку у него есть свои средства, да и потребности скромные[571].
Письмо от 20 мая 1880 года написано уже в другой обстановке – когда над Зунделевичем в связи с откровенными показаниями Гольденберга (о чем чуть ниже) нависла угроза смертной казни. И он пишет родителям:
Мое дело приняло недавно новое направление,
Зунделевич, однако, вынужден признаться, что в физическом отношении его «эти шесть месяцев заключения страшно изнурили»: «Я себя считал и был, кажется, действительно человеком очень выносливым. А между тем выношу заключение довольно туго». Но при этом он находит место и для мягкой иронии: «Кланяюсь и целую всех братьев и сестер. Забавно бывает, что при допросах никогда не могу ответить на вопрос, сколько у меня братьев и сестер [некоторые из них родились после бегства Зунделевича из Вильно в июле 1875 года. –
О деле Гольденберга стоит сказать подробнее. Григорий Гольденберг был арестован 14 ноября 1879 года на железнодорожной станции города Елисаветграда Херсонской губернии из-за подозрительно тяжелого чемодана (заполненного динамитом). При аресте пытался оказать вооруженное сопротивление. 27 ноября переведен в Одесскую тюрьму, где, отказываясь давать показания, сообщил множество ценных для полиции сведений подсаженному в соседнюю камеру Курицыну. Затем признался в убийстве Д. Н. Кропоткина, но никого при этом не выдал.
