Юра выглядел несчастным. Из-за его «нерасторопности» Стёпе пришлось стрелять. Вполне возможно, что на лифтовой площадке эту стрельбу услышали. Если это так, тихая операция безнадёжно провалена и далее нас ждёт затяжная позиционная война с непредсказуемым финалом.
Также было не совсем понятно, удалось ли Спартаку погасить камеры. То есть камеры не двигались, не мигали огнями, но уверенности в том, что они не работают, ни у кого не было.
Если они работают, тихой операции конец независимо от того, слышал кто-то наверху выстрелы или нет.
Мы вошли в шлюз и наскоро осмотрелись.
Больше здесь никого не было, справа у двери стояли три новеньких желтых электропогрузчика.
Звук открывающейся шлюзовой двери забивал урчание лифтового мотора, но судя по горящей стрелке, указывающей вниз, лифт ехал к нам!
Мы рассредоточились полукругом перед лифтом, присели на колено и изготовились к стрельбе.
Вскоре лифт приехал.
Двери распахнулись…
Людей в кабине не было, только несколько погрузочных тележек.
В этот момент шлюзовые ворота встали в конечное положение и воцарилась тишина.
Стёпа поднял руку вверх, призывая всех сосредоточиться.
Мы молча ждали, что же будет дальше, напряжённо вслушиваясь в тишину.
– Ну вы чё там, уснули?! – недовольно крикнул кто-то сверху, с лифтовой площадки. – Тележки бегом выкатили, лифт отправили обратно! Шевелись!!!
– Не услышали! – радостно прошептал Юра. – Не услышали!!!
– Спокойнее, – урезонил его Стёпа. – Ещё ничего не ясно… Так, выкатывайте тележки, я схожу за брезентом…
Если только это не хитрый ход и на лифтовой площадке в самом деле не слышали Стёпину «двойку», думаю, нас выручила сдвоенная работа лифта и шлюзовой двери.
Однако Стёпа прав – выводы делать пока рано, надо подняться наверх, и уже там всё будет ясно.
Мы выкатили из лифта тележки, закатили один электропогрузчик и накинули на него брезент, в котором Юра ножом провертел пару дыр.
Петровичу с Евой поручили подниматься вторым рейсом, с интервалом в десять минут, и взять с собой пленного.
Затем мы вошли в лифт, Спартака усадили на электропогрузчик, под брезент, и Стёпа поставил ему задачу:
– Как поднимемся, выкатываешься первым и с ходу гасишь камеры через дыры. Если что, мы прикроем, но… ты постарайся побыстрее.
– Я постараюсь. Юра, нижнюю дырку расширь, сопло не влезает.
– Не вопрос!
– Ну всё, поехали, – сказал Стёпа, нажимая кнопку со стрелкой вверх. – На всякий случай будьте готовы. Если мы напортачили, наверху будут встречать…
Лифт остановился.
Двери открылись, и покрытый брезентом электропогрузчик выехал на площадку.
– Не понял… Это чё за херня? – раздался впереди удивленный голос.
– Готово! – крикнул из-под брезента Спартак.
Стёпа и Комиссаров, стоявшие первыми у дверей, выскочили на площадку и тотчас же открыли огонь.
Я выбежал следом с двумя ПМ-5 в руках и тяжелым рюкзаком за плечами и слегка замешкался.
По расчёту я иду за ударной группой в готовности быстро передать заряженное оружие, если кто-то из первой пары не успел поменять магазин до полного поражения всех целей в помещении.
Трое лежали на полу. Один из них был неподвижен, а двое ещё шевелились, причём тот, что подальше, громко стонал и пытался ползти.
Однако подавать оружие не пришлось. Стёпа с Комиссаровым, на ходу меняя магазины, без остановки побежали к выходу, гулко бухая по рифленому железу пола.
– Не отставай! – прикрикнул Стёпа. – Замыкание доработает.
Я послушно побежал следом.
Точно, от волнения забыл этот пунктик.
Когда мы уже выскакивали в коридор, сзади подытоживающе хлопнули два выстрела. Замыкание проводит окончательную доводку, ударной же группе до полного завершения задачи останавливаться нельзя, надо все время стремительно перемещаться.
По коридору навстречу нам бежали ещё трое, с перекошенными лицами и недоумением во взорах. Стрельбу они наверняка слышали, но судя по всему, Спартак таки погасил камеры, так что люди были не в курсе, что происходит.
Стёпа с Комиссаровым высадили в эту троицу по магазину с каких-нибудь пяти-семи метров. Тут же схватили у меня оружие со снаряженными магазинами, сунули мне свое с пустыми и ворвались в операторскую.
Привычного уже шквального треска я не услышал, раздались две короткие очереди, Комиссаров крикнул:
– Стой, это свой! – И всё стихло.
Я поменял магазины и тоже пошел в операторскую, краем глаза отметив, что один из сраженной троицы активно шевелится.
Господи, до чего бывают живучие люди… Ему досталось полмагазина, преимущественно в грудь и в голову, а он всё ещё барахтается.
Впрочем, никаких мер я принимать не стал.
Сзади идёт замыкание, пусть дорабатывают. Моя же задача: ходячий пункт боепитания для ударной группы.
В операторской было двое.
Один лежал на полу, подплывая кровью, и признаков жизни не подавал.
Второй, с перебинтованной головой, пытался обнять Комиссарова и бормотал бессвязные обрывки фраз.
Комиссаров отпихивал его, сердито ворча:
– Да погоди ты, некогда! Сядь пока, не мешай!
– А лучше быстро скажи, кто где находится, – попросил Стёпа. – А то вот так с ходу и не разберешься.
