Игорь Викторович Ковров впервые в жизни играл в пляжный волейбол. Честно говоря, от стройплощадки до пляжа топать далековато, да и состав команд был отнюдь не пляжный: Ковров с тремя телохранителями против шестерки местных – инженера, тройки бойцов резерва и пары самых ловких строителей-молдаван. Однако все аксессуары, присущие данному виду спорта, присутствовали в полном объеме: жара, палящее солнце, слегка заретушированное дымной завесой, лоснящиеся от пота мускулистые тела, азартные вопли, уханье тяжелых мужских ладоней по упругой коже мяча и желтоватый рыхлый речной песок, в котором по щиколотку вязнут ноги, когда приземляешься после выпрыгивания над сеткой.
– Собрались! Ещё очко!
Сетка, правда, была импровизированной: отрезали кусок от фасадной сети, огораживающей «леса» со стороны проезжей части, вбили две мачты да натянули – не совсем прозрачно, но, за неимением лучшего получилось вполне сносно.
– Получи, фашист, гранату! А-а-а!!!
Прыгая за мячиком и от души крича на павианий манер, Игорь Викторович чувствовал себя молодым, сильным и, что странно, вполне счастливым.
Да уж, это в самом деле было странно…
За тридцать лет на службе Родине генерал Ковров перечувствовал всё что угодно: гордость за достигнутые результаты, величие и исключительность ввиду принадлежности к власти и элите, удовлетворение от побед и злорадство над поверженными врагами и ещё немало иных чувств, очерченных рамками номенклатурного бытия…
Но попросту, по-человечески счастливым Игорь Викторович себя никогда не чувствовал, и спроси его сейчас кто-нибудь, почему желтый песок на стройплощадке вызвал такую гамму ощущений, вряд ли он смог бы сформулировать и внятно ответить.
То есть чувство было, а объяснения ему не было. Наверное, на досуге, в ночном одиночестве, стоит подумать об этом и найти причины. Когда тебе хорошо за полтинник, следует тщательно взвешивать и анализировать все внезапно обрушивающиеся на тебя ощущения: увы, не всякая приятная эйфория полезна и… безопасна. Хотя бы уж лишь потому, что ты не просто пенсионер со льготами, имеющий право на почет и уважение, а государственный преступник, числящийся в международном розыске. Преступник, которого в любой момент могут убить или пленить (и не факт, что второе лучше) и которому следует быть постоянно начеку и держать свои эмоции в узде.
– Четыре-три!
– Викторыч, ещё одну для закрепления?
– Какой, на фиг, для закрепления?! Ещё одну и сделаем поровну!
– Тайм-аут. – Ковров подошел к Мише, в нетерпении ожидавшему у кромки площадки с телефоном в руках. – Что-то срочное?
– У Зубова проблемы, – тихо доложил Миша. – Срыв задачи, минус два, один наповал, один тяжелый, сюда везут. Будут минут через двадцать.
– Понял, спасибо, – без эмоций кивнул Ковров.
– Разговаривать будете? – Миша протянул телефон.
– Не буду, – отказался Игорь Викторович. – Звони Меньшову, пусть берет хирурга, реанимобиль и пулей летит сюда.
– Понял…
Переговорив с секретарем, Игорь Викторович молча показал спортсменам скрещенные ладони и подозвал инженера. Разгорячённая публика наградила Мишу неприязненными взглядами, но вслух высказаться никто не посмел: дисциплина в команде блюлась жёстче, чем в любом действующем подразделении.
– Всё, Ваня, на сегодня закончили. – Ковров кивнул в сторону стройки. – Быстро собирай своих работяг, вези до дому. Да, пусть там у себя помоются – некогда.
– Есть!
Инженер забрал молдавских спортсменов, принимавших участие в турнире, свистнул остальных рабочих и пошел выгонять из бокса машину.
Вопросов по ситуации не возникло: в отличие от других строек, на данном объекте работа ведется не по принципу «чем больше, тем лучше», а строго по правилу «когда прикажут». И на самом объекте никто из реальных рабочих не живет: тут и без того хватает праздных личностей, что маскируются под рабочий класс и числятся в ведомости в качестве строителей.
Пока Ковров плескался в летнем душе, Миша заварил зеленый чай и накрыл столик в тени развесистой липы. Оставшиеся на площадке телки́[2] с бойцами продолжали перебрасываться мячом, трое на трое, но без прежнего азарта и куража, просто чтобы скоротать время, пока вождь занимает душ.
В принципе, воды и места полно – строители обычно моются сразу всей бригадой, но субординацию никто не отменял: хоть команда состоит в основном из отъявленных головорезов, никто даже не осмелился предположить, что можно запросто зайти за шиферный заборчик и встать под соседний «сосок» рядом с Ковровым. Как был по жизни генералом, так даже и в изгнании сохранил харизму и до сих пор невольно внушает трепет всем, кто работает под его началом. Немного таких людей осталось в генералитете страны, и с каждым годом их становится всё меньше: увы, мельчают кадры, носителей золотых погон немерено, а настоящих генералов по пальцам можно перечесть.
