А вот это наглое вранье. Это как раз-таки его стиль, и мастак он именно по данной части.
Минуты не прошло – Юра элегантно вскрыл казавшийся таким надёжным замок и одобрительно кивнул:
– Неплохой инструмент. Сдавать обязательно?
– Необязательно, – барственно плеснул ручкой Ольшанский и распахнул двери. – Нуте-с, прошу присутствовать.
– Зашибись. – Юра пихнул отмычки в свою сумку и ласково улыбнулся крепышу. – Передашь старшакам спасибо. Им всё равно уже без надобности, на волю больше не выйдут, а нам, на службе родине, всяко-разно пригодится…
Внутри находился потрепанный «Опель Вектра». Интерьер был представлен верстаком, двумя стеллажами и парой табуретов. Смотровая яма отсутствовала как излишняя роскошь.
– Показывай тайник, – распорядился Ольшанский.
– Я без понятия. – Крепыш заблаговременно втянул голову в плечи и покосился на Юру.
– Да шо ж ты за урод такой? – укоризненно покачал головой Юра. – Ни хрена не знаешь, не умеешь… Ты вообще чем по жизни занимаешься?
– На шухере стою, хабар таскаю, – торопливо доложил крепыш. – Мы в тот раз тоже так: на шухере торчали, потом мешок тащили до машины…
– Да и ладно, сами справимся. – Ольшанский, нимало не огорчившись неведением нашего спутника, засучил рукава и с энтузиазмом принялся обыскивать гараж.
Я остался во дворе следить за обстановкой и присматривать за крепышом, а Юра присоединился к Петровичу и, что, на мой взгляд, вполне закономерно, через несколько минут обнаружил тайник.
Это был пластиковый бачок с крышкой, вкопанный в пол и нехитро замаскированный стеллажом. Достаточно было сдвинуть стеллаж в сторону, откинуть обрезок широкой доски, и – вуаля, восхищенным взорам неширокой публики предстал таинственный бачок.
Увы, он был пуст.
– Неужто всё подчистую выгребли?! – уточнил Ольшанский – как мне показалось, с какой-то затаённой надеждой.
– Не знаю. – Крепыш выглядел несчастным, думаю, в этот момент он от всей души желал быть хоть чем-то полезным. – Мы стояли… Потом тащили… Я могу показать проход!
– Ты это… как-то конкретнее выражайся. – Юра гнусно хмыкнул. – «Проход» будешь предъявлять на киче, если потребуют. А мы не по этой части, так что держи свои штанишки крепко застегнутыми.
– Да я не про то! Там дыра…
– Вот, ёпп, опять ты за своё…
– Да нет! В заборе дыра… За гаражами…
– Спокойнее, друг мой, сейчас всё посмотрим… – Ольшанский «срисовал» данные по машине, не поленился даже капот открыть.
Затем он позвонил своим помощникам, поставил задачи по пробивке машины и личности владельца, ещё раз внимательно осмотрел гараж и вышел во двор.
Мне показалось, что осмотр его не удовлетворил. Такое ощущение, что Петрович ожидал получить здесь ответ на какой-то важный для себя вопрос… и не получил.
К КПП мы не вернулись: ведомые помятым крепышом, обогнули две линии гаражей и вышли к пролому в заборе.
Пролом был основательный – можно гулять не нагибаясь, – из него выбегала хорошо утоптанная широкая тропа, которая петляла по обширному пустырю, мимо замороженной стройки, в направлении жилого массива, расположенного примерно в полукилометре от ГСК. Очевидно, у многих жильцов этого микрорайона здесь гаражи, вот они и топают напрямик через пустырь, экономят время.
– Как пустырь просматривается? – уточнил Юра по рации.
– На пятёрочку, – ответил Стёпа. – Вы пешком пойдёте?
– Сейчас определимся. Ну так что там по пустырю, чисто?
– По пустырю – пусто, – лениво скаламбурил Стёпа. – Работайте спокойно, мы прикроем.
Крепыш показал, где они стояли в ночь ограбления, как подъезжали, как заходили и тащили груз. Ольшанский слушал рассеянно, его беспокойный взор был устремлен в сторону жилого массива. Я подумал, что он сейчас всех бросит и побежит по тропинке, проверять очередную идею, родившуюся по результатам посещения ГСК.
Однако этого не произошло: отказавшись от прогулки по пустырю, мы вернулись к КПП. Наши спустились со второго этажа, мы распрощались с вражьим сторожем, немного отъехали от ГСК в сторону жилого массива и встали на обочине, ввиду стройки, чтобы уточнить план дальнейших действий и… отпустить пленников.
Да, надо сказать, что доктор времени даром не терял: пока мы обследовали гараж, он в присутствии худосочного пленника задал сторожу ряд контрольных вопросов и понаблюдал за реакцией. По результатам этого маленького эксперимента док сделал вывод:
– Это честные воришки. Во всех этих нехороших игрищах они никак не участвуют, их использовали втемную, чего не скажешь об их старших товарищах, которые так трагично недоступны в течение аж двух суток. Петрович, мы точно не можем пообщаться с этими загадочными «скокарями»?
– В три тысячи пятисотый раз говорю – не можем! – отрезал Ольшанский. – Семён, ты почему такой вредный?
После этого Петрович снял с пленников наручники и в далёкой от пафоса и торжеств обстановке подарил им свободу.
– Пошли вон, мерзавцы. Ещё раз попадетесь – посажу за всё сразу.
