В тоннеле было так тихо, что я слышал затаённое дыхание стоящих рядом людей. Может, некстати, но это меня неожиданно ободрило: думал, после взрыва вообще оглохну, но слух быстро возвращался в норму, разве что временами, когда наклонял голову, тонко звенело в ушах и отдавало болью в затылке.
Типично тоннельное звуковое сопровождение отсутствовало. Нигде не капало, ветер не пел под сводами, ничего здесь не скрипело, не корябало, не качалось и не стукалось, наверное, всё было хорошо подогнано и отлажено.
Единственным фоновым звуком было очень тихое, на грани слышимости, низкое гудение, воспринимаемое, скорее, не слухом, а всем организмом, на уровне вибраций.
– Вы его не услышите, – первым нарушил молчание Юра. – Он ходит бесшумно, как кошка. Вплотную подберется, и не заметишь. Так что нечего тут уши развешивать, двигаться надо.
– А что гудит? – спросил я.
– Кабельный пакет. – Комиссаров первым включил мобильник и осветил окружающее пространство. – Больше тут нечему гудеть.
Совершенно верно, по тоннелю протянута целая куча разнообразных кабелей, однако этот едва уловимый гул я услышал впервые в жизни. Неоднократно ходил по тоннелям и как-то не обращал на него внимания, потому что всегда было много других, более громких звуков, создающих своеобразный тоннельный фон, да и как-то недосуг было ощущать эти странные вибрации.
Тишина – это хорошо. Каким бы страшным ниндзя ни был этот малорослик, есть шанс услышать его до того, как он нападет на нас.
– Куда двигаемся? – уточнил Стёпа.
– Налево, – сказал Комиссаров.
– Почему налево?
– По логике.
– Так, ну-ка быстренько сориентируй, что тут где, – сказал Стёпа. – А то сейчас шлюз начнет открываться, а мы ни в одном глазу.
– Операторскую взорвали, – возразил Комиссаров. – Не думаю, что у них есть второй комплект переносного управления, это вообще-то уникальный девайс, делается под заказ.
– Если у них есть толковый инженер, просто так откроют, без пульта, – подсказал Спартак, включая свой мобильник и светя на ворота шлюза. – Хочешь, я тебе прямо из тоннеля шлюз вскрою без всякого пульта? Надо только некоторое время, чтобы в проводах разобраться. Вот, например, смотри, видишь вот этот…
– Некогда разбираться, – поторопил Стёпа. – Андрей, бегом ориентируй – и потопали отсюда. Только покороче, чем быстрее свалим, тем лучше.
В самом деле, в мертвой тиши тоннеля, за монументальной дверью шлюза все как-то резко и неоправданно успокоились. Между тем за этой дверью уже наверняка стояли враги.
Комиссаров коротко довел обстановку. Мы сейчас на станции, здесь нет ничего, кроме платформы, шлюза и поста связи, с которого можно позвонить только в караул. Слева в трёхстах метрах резервное депо, справа перегон. Нам в депо.
– Из депо можно выйти на поверхность? – с надеждой уточнил Юра.
– Нельзя, – огорчил Комиссаров. – Там тупик, выйти можно только через нашу шахту.
– А зачем тогда нам топать в депо, если там тупик? – резонно спросил Ольшанский. – Не проще ли рвануть по перегону и как можно быстрее смыться отсюда?
– Проще, но это неправильно, – пояснил Комиссаров. – В депо подвижной состав, есть на чём прокатиться. Мы побежим по перегону, и если ЭТИ выйдут из шлюза и сгоняют в депо, допустим, за мотовозом, они нас очень быстро догонят.
– А там, в тоннеле, прятаться негде, – добавил Стёпа. – Так что всё верно, идём в депо.
– Ну так этот малорослик, наверно, тоже туда пошел? – вставил я.
– Он сто пудов туда пошел, – угрюмо заявил Юра. – Но у нас, по ходу, нет другого выбора.
Мы быстро произвели боевой расчет и потопали налево.
Впереди шёл Стёпа с пистолетом наизготовку, за ним Юра с ножом, затем Комиссаров и я с пустыми «Бизонами» (сейчас это было «холодное» оружие), Ольшанский с огнетушителем наперевес, и замыкал колонну Спартак с массивным вентилем в руках.
Уж и не знаю, где он его спёр, сейчас это особой роли не играло, главное, что все мы были хоть чем-то вооружены и готовы к бою.
– А света здесь не бывает? – шёпотом спросил я.
– Бывает, – пояснил Комиссаров. – Это, наверно, ваш диверсант вырубил свет. Рубильники в депо и в операторской.
– А где «третий рельс?»[7] – деловито уточнил Юра.
– Нету здесь третьего рельса, – ответил Комиссаров. – По крайней мере, на моём участке точно нет, а что на других – не знаю.
– Вот и хорошо, можно на ощупь идти. Вырубили мобилы, – приказал Стёпа. – И умолкли все: слушаем в оба уха…
Мы выключили мобильные телефоны. В самом деле, толку от них немного, а для стрелка, затаившегося во тьме, это хорошая подсветка цели.
Триста метров – это ведь мизерное расстояние. Наверху, в городе, его можно пройти прогулочным шагом за пять минут. Мы же преодолевали эту дистанцию неимоверно долго, двигались медленно, на цыпочках, чутко вслушиваясь в звенящую тишину и пребывая в готовности в любую секунду вступить в бой. Где-то впереди прятался опасный враг, вооруженный к тому же значительно лучше нас, мы видели результаты его работы, и никто не хотел разделить участь несчастных бойцов Комиссарова.
