– Значит, так. Засаду удобнее всего делать в правом ближнем тоннеле. Они про нас всё знают, так что ждут такого алгоритма: при огневом контакте мы побежим либо назад по магистральному тоннелю, либо в оборотный тупик. В первом случае догонят на поезде и перестреляют. Во втором – из тупика нам деться некуда, так что будет примерно то же самое. В правом дальнем можно посадить пару, чтобы встретили, если сдуру сунемся туда. То же самое в поезде. Это чужой поезд, мы туда ломиться не должны, но на всякий случай пару стрелков туда воткнуть можно. В итоге засада должна состоять как минимум из десятка человек. Если я ошибаюсь и мелкий гад там один, значит… Значит, он сумасшедший, и вообще, непонятно для чего всё это затеял.
– Так куда нам бежать? – тоскливо уточнил Комиссаров.
– К поезду, – уверенно заявил Юра. – Мы сейчас все рукопашники, так что только к поезду.
– Так это… Может, ну её в задницу, эту развилку? – предложил Спартак. – Может, давай развернемся да потихоньку потопаем назад, пока не поздно?
– Не хочу вас расстраивать, коллеги… – внес коррективы Стёпа. – Но если там засада, то нас давно уже обнаружили и теперь ждут, когда подойдём к развилке. Так что обратно нам нельзя: догонят на поезде и на ходу перебьют, как бегущих зайцев. Но вот пока он стоит… У нас есть шанс.
– Какой шанс? – оживился Комиссаров.
– Юра точно сказал, мы сейчас все рукопашники, – пояснил Стёпа. – Так что надо как можно быстрее добраться до поезда, прилипнуть к нему, укрыться, по возможности залезть внутрь. Минимальная дистанция – вот что нам нужно. Даже если там есть резервная группа, загрузку в вагоны я прикрою, а основным, из тоннеля, придётся подходить вплотную, на дистанцию топора.
– А на этой дистанции я за полминуты уложу целый взвод, – оптимистично заявил Комиссаров, взмахнув пожарным топором.
– Ну, насчёт взвода не знаю… – сдержанно отреагировал Стёпа. – Но в общем наша основная задача – как можно быстрее пробежать дистанцию от первого правого тоннеля до поезда, загрузиться в него. Если он ещё и на ходу и сядем нормально, без потерь, это вообще будет решение всех проблем.
– А где пост связи? – спросил Петрович.
– Между оборотным тупиком и закрытым тоннелем. – Комиссаров с сожалением вздохнул. – Так что, боюсь, ваши приятели не дадут нам позвонить в караул. А то бы…
– Ладно, хватит трещать, – вмешался Стёпа. – Разминаемся, чтоб бежать легче и мышцу не потянуть, да пойдём потихоньку. У кого-нибудь есть ценные мысли по ситуации?
– Есть мысль по алгоритму, – заявил Петрович.
– По какому алгоритму? – уточнил Стёпа.
– Про который ты сказал. Они ждут, что мы побежим после огневого контакта, так?
– Ну да, обычный алгоритм. Идут шестеро, на всех один ствол и два десятка патронов: аккурат на раз прикрыться. Значит, при массовой огнестрельной атаке все бегут. Или в ближайшее укрытие, или подальше от места нападения. Причём бегут в панике, пока придут в себя и сообразят, что к чему, всех перестреляют.
– Нет, я имел в виду именно время начала действий. Они ждут, что мы побежим после того, как по нам откроют огонь?
– Ты к чему клонишь, Петрович?
– А давай побежим до того, как они откроют огонь. Они этого не ждут. Так что у нас будет преимущество.
– Мысль неожиданная, но… интересная, – после недолгого раздумья одобрил Стёпа.
– Замечательная мысль! – поддержал Юра. – Тоннели по пять метров в диаметре, просвистим мимо – никто стрельнуть не успеет. Петрович, ты молодец!
– Что ж, давайте так и сделаем, – подытожил Стёпа. – Сейчас все как следует размялись, подходим к правому ближнему тоннелю метров на десять и – резкий старт. Спурт. Считайте, что вышли сдавать стометровку. Не на время, а на жизнь…
Метров за пятнадцать до развилки Стёпа остановился, дал знак сгруппироваться и указал на крохотный красный огонёк на боковой стене на уровне колена.
– Линейный лучевой датчик, – шёпотом подсказал Спартак.
– Нас ждут, – резюмировал Стёпа. – Приготовились. На старт. Внимание. Марш!
И мы во всю прыть помчались к стоявшему за развилкой поезду.
Хотел бы я сказать, что стремительно летел, как вольный ветер над прериями!
Но это будет неправдой.
Организм, мерзавец этакий, поступил как всегда в минуты смертельной опасности: выдал чудовищную дозу гормонов, враз заморозивших кровь, мысли и течение времени. Ноги мои тотчас же словно бы налились свинцом, движения сделались медленными и вальяжными, дышать стало невыносимо тяжело, а звуки вокруг поплыли, сели на пару тонов и сделались тягучими и вязкими, как остывший бабушкин кисель.
– Мочи-и-и! – унитазным басом орал кто-то из медленно проплывавшего мимо правого тоннеля. – Мочи-и-и, бл…а-а-а!!!
Они опоздали. В самом деле, никто не ожидал, что мы побежим до начала боестолкновения, так что в тоннелях никто и стрельнуть не успел, а мы в мгновение ока домчались до поезда.
Это была сцепка из двух вагонов. Все двери были распахнуты настежь, и мы немедленно приступили к посадке.
