Архив первый: АНТАГОНИСТ полностью

Здраво рассудив, что девушка-химера ещё неизвестно, когда появится, а до её прихода покидать келью не рекомендовано, Иессей выбрал одну из работ Теольски с заманчивым названием «История глупости. Катастрофа длиной в эпоху.» и, не без трепета подняв с каменной плиты материализовавшийся на ней внушительный фолиант, с головой погрузился в чтение. Понимать написанное было трудно, местный язык ещё предстояло подтянуть, а изобилие незнакомых народов, мест, явлений, не нуждавшихся, по мнению Аштара, в объяснении вызывало у Иессея лёгкое ощущение беспомощности. Молодой человек начал всерьёз опасаться, что его необразованность послужит причиной выдворения из Авалона. Если же не учитывать возникшие опасения и сложности в понимании, описываемые события вызывали у Иессея множество противоречивых эмоций. Ясно было одно — книга полностью оправдывала собственное заглавие и всерьёз могла претендовать на звание пособия о том, как поступать не следует. Ошибки правителей, стоившие жизней тысячам. Хаос и братоубийство, возникающие на пустом месте. Законы, приводящие к голоду и нищете. И это только начало книги!..

Громкое пение неизвестной птицы отвлекло Иессея от страниц фолианта. Оно звучало внутри кельи, однако юноша был уверен, что никаких птиц мимо него не пролетало. Пение прозвучало вновь, затем ещё раз, и так продолжалось до тех пор, пока Иессей в попытке выяснить, где спряталась птица, не подошёл к входной двери. На двери появилось застеклённое оконце, и в оконце этом красовалось лицо вчерашней девушки-химеры. Девушка нервно постукивала ногтем по выступающему из челюсти клыку, выбивая искры, и не было похоже, что она видит Иессея через оконце. Вдруг девушка протянула руку к двери, и пение птицы повторилось. В этот момент до Иессея дошло, что пение птицы обозначает приход гостей, и он отворил дверь.

— Привет, Иессей! — Дружелюбно улыбнулась девушка-химера и, не дожидаясь приглашения, вошла. — Только проснулся? Мне казалось, что люди так долго не спят.

— Простите, что заставил Вас ждать, почтенная леди…

— К чему такие формальности? «Вы» и «леди» ни к чему, на учёбе ради приличия обращайся ко мне Абигайль, без почтенных. А так, в неформальной обстановке, можно просто Аби.

— Хорошо… Аби. — Иессей мысленно поблагодарил девушку за то, что она напомнила имя, которое он, к стыду своему, забыл. — Я уже давно проснулся, просто не знал, что птичье пение оповещает о появлении гостей.

— Птичье пение? А, ты про дверной звонок… Да уж, адаптация людей к Авалону… Но я ведь за тем и пришла! Помогу освоиться, объясню, что да как у нас тут, заодно подтянем сервили. Ах да, ты знаешь малефикарум или санктиарум?

— Прошу прощения… Аби, но я не знаю, что такое малефи…

— Малефикарум. Это язык демонов. Санктиарум, это язык ангелов. Главное, конечно, знать сервили, но эти два языка во вселенной считаются административными, так что договоры без контрактов, торговля между мирами, внерасовые скрижали… Придётся хоть немного их подучить. — По Абигайль было видно, что это не более чем рутинная необходимость. — Они очень похожи, выучишь один, выучишь и другой. Но для начала…

Непринуждённо болтая, Абигайль потянулась к висевшему на поясе кошельку и извлекла из него свёрток, который в кошельке поместиться ну никак не должен был. По своей реакции Иессей понял, что начал привыкать к чудесам Авалона.

Получив из рук Абигайль свёрток, Иессей неуверенно протянул:

— Эт-то?..

— Стандартная униформа духовной семинарии. Ты ведь всё ещё хочешь пройти обучение в Авалоне?

— Да, всем сердцем!

— Тогда… Выкинь свои… Свою одежду. Или хотя бы в стирку отправь. Пожалуйста.

От такого замечания Иессей залился краской, он готов был от стыда провалиться сквозь землю и сразу же кинулся в соседнюю комнату переодеваться.