Представители чистокровных рас редко селились в Калварии. Почти никогда. Всё же мало кто горел желанием иметь дело с низшими созданиями вроде химер, тем более в этом мире. Даже ангелы и святые, чьё родство с ма’алаки’ являлось неоспоримым фактом, были редкими гостями в столице. Несмотря на политику привлечения мигрантов, уже долгие годы проводимую епархией, «однообразие» полуангелов за редким исключением разбавляли предприимчивые добродушные фиоры, в которых любой человек сразу признал бы известных всем сказочных фей, да ещё несколько реккурентов, обретших душу механизмов, по природе своей лишённых склонности к дискриминации.
Была и другая причина того, что Калвария не блистала расовым многообразием. И причина эта — собственно, Пресвятой Литург, к которому принадлежала Епархия Ма’алаки’. Что было совершенно неудивительно. Даже союзники Епископата в их бесконечных священных войнах чувствовали постоянную настороженность, прекрасно осознавая, насколько легко порой патриархи ангельской расы объявляли кого-либо еретиком.
Будучи абсолютно лояльной радикальным настроениям Литурга, столица Ма’алаки’ была пронизана религиозными веяниями во всём, будь то быт, досуг или архитектура. Пожалуй, стоит уделить немного внимания архитектуре Калварии. Монастырская строгость жилых кварталов, вычурная каноничность богато украшенных храмов и прочих административных зданий. Единство стиля казалось нерушимым. И потому величественное строение, возвышавшееся над нетронутым пустырём прямо посреди главного города Епархии Ма’алаки’, не просто казалось не к месту, оно было буквально бельмом на глазу как для власти, так и для обычных жителей. Многие из них сводили упоминания храма Лже-Демона к шутке или детской страшилке, а иногда и вовсе притворялись, что ни пустыря, ни «этого дома с привидениями» не существует.
Храм Лже-Демона и окружавший его Порочный квартал действительно выделялись на фоне остального города. Заострённые изогнутые шпили Храма создавали впечатление раскрытой пасти глубоководного хищника, видневшиеся на них окна-бойницы казались червоточинами болезни. Неровные тёмные стены были словно измазаны то ли в грязи, то ли в застывшей лаве. Вечно тлеющие округлые знаки и письмена не известного ни одному ма’алаки’ происхождения, спиралью обхватившие этот мрачный замок, едва заметно дымились. Завершали образ несколько развевающихся на несуществующем ветру округлых платформ, привязанных массивными изъеденными ржавчиной цепями к зарешёченным балюстрадам.
В общем, довольно эффектно выглядящий то ли замок, то ли монумент мог бы считаться жемчужиной зодчества расы демонидов — химер демонического происхождения — если бы им удалось доказать свою причастность к его созданию. Даже истинные демоны, каким-то чудом увидевшие Храм Лже-Демона, признавали его одним из самых изящных существующих строений. Вот только находился этот Храм не в одном из миров, принадлежащих демонам, и вовсе не в землях демонидов.
В старые времена каждый новый архиерей Калварии считал своим долгом попытаться избавить вверенный ему город от «богомерзкого шрама» древних эпох. Множество раз воины и зодчие собирались с целью выполнить благочестивый приказ благочестивого руководства, но результат всегда был одинаковый, то есть нулевой. Раз за разом лучшие из лучших пытались приблизиться к Храму Лже-Демона, раз за разом они продвигали демоляторы и осадные орудия, и раз за разом все они возвращались. И каждый из них был уверен, что прийти следует как-нибудь в другой раз. Когда их спрашивали, почему, некогда целеустремлённые исполнители без тени сомнения отвечали:
В конечном счёте свежепревознесённый в должность архиерея отец Крилли’Ба’Тедеу предложил поистине гениальную идею — сконструировать могущественный автономный механизм, способный без постороннего вмешательства демонтировать громоздкое и прочное на вид здание. Подобная машина оказалась до крайности дорогостоящим и трудоёмким проектом, и тем не менее представители власти Калварии единогласно признали социальную значимость возможности избавить сердце епархии от кощунства. Проект был запущен, механизм был создан. Настал долгожданный день запуска. Многие жители Калварии желали стать свидетелями очищения своего родного города от скверны, окружавшие богомерзкий пустырь трущобы впервые в истории были заполнены народом, даже священники не побрезговали ступить на проклятую землю.
