Под аккомпанемент гомона химер Иессей покинул трактир «Остров Яблонь». Он был уверен в том, что скоро его жизнь наполнится множеством противоречивых событий. Впрочем, Иессей не питал иллюзий по поводу того, что всё будет идти по какому бы то ни было плану, но столь досадное обстоятельство заинтриговало его ещё в тот день, когда он прибыл в центр вселенной.
***
Дневник Иессея из рода Наки’ир.
547 год Эпохи Эугенес, день 23 Девятой Луны.
Не понимаю, что со мной происходит.
Не изменилось ничего. Мир всё тот же. Цель всё та же. Вера всё та же. Не случилось ровным счётом ничего. Всего-то упокоился ещё один человек. Очередной человек по имени Боудикка. Она умерла, и то необъяснимое ощущение, которое было со мной с момента моего рождения, распалилось с новой силой.
Мне всегда мешало это чувство, из-за него я сам себе казался прокажённым. Но с появлением в моей жизни того трактира, названного в честь не существующего ныне места, болезненное ощущение в душе отпустило меня.
Некогда чарующий «Остров Яблонь» в один миг превратился в очередной дешёвый трактир на горном перевале, а гранитное надгробие неподалёку вдруг стало источником страха. Нелепо. Я должен страшиться, но страшиться должен Всесоздателя и немилости света, никак не торчащего из обледенелой земли камня с горсткой высеченных символов. Так не должно быть.
Устал. Впервые за свою жизнь я устал. Устал от дурных мыслей, устал от сомнений. Устал.
Я обратился за советом к создателю Наки’, но он ничего не объяснил мне. Он попытался утешить меня, но его речи не помогли мне. Так постыдно — обратиться за помощью к ангелу, коему рождён быть слугой, и, получив сию милость, не чувствовать благодарности, но возжелать большего.
Кажется, создатель Наки’ заметил грешность души моей, и простил по доброте своей. Даже пообещал, что обратится к мудрости архангела. Это ещё более постыдно. Но почему же мне стало немного спокойнее? Разве таким должен быть святой?
После изобильного обеда в трактире «Остров Яблонь» у Веты не было никакого желания двигаться, однако и оставаться на одном месте также не входило в её планы, в основном из-за наличия спутника. Поэтому обычные её методы перемещения, такие как ходьба, перелёт и разрыв пространства, не были использованы. Вместо этого Вета улеглась, как на кровать, на одно из своих крыльев, достаточно больших и пластичных для подобной манипуляции, и использовала второе крыло в качестве паруса, улавливающего невидимый глазу ветер — подконтрольные ей потоки энергии этого мира. Она парила бок о бок с Соли, словно плыла по воздуху, сонно развалившись.
Соли не имел представления о том, что столь непринуждённые манипуляции духовной энергией говорили о могуществе. Он придавал значение такого рода знаниям исключительно в тех случаях, когда считал их потенциальной угрозой. В силу особенностей мировоззрения Соли, впечатлить его чем-то подобным было попросту невозможно, и любая попытка сделать это без крайней необходимости могла привести в лучшем случае к его неприязни. Впрочем, Вета и сама придавала могуществу столько же значения, сколько и человек рядом с ней. Двое искали выход из совершенно неуютной, почти безжизненной паутины улиц, скрашивая свой путь ничего, в общем-то, не значащей беседой.
