Из города надо было ехать на метро до станции “Измайловский парк”, потом долго идти по заросшей лопухами тропинке до бревенчатого дома. Примерно через десять минут ты попадал из города двадцатого века в деревню девятнадцатого. Это была настоящая деревенская изба-шестистенка, и принадлежала она одинокой старухе.
Половину избы снимал Бен, один из персонажей “Артистического”. Он, в отличие от журналистов, художников и бездельников из сеньорской мафии, был геологом и время от времени уезжал в длительные командировки. Когда был в городе, если это место считать городом, устраивал у себя по воскресеньям музыкальные вечера, где роль “диджея”, как мы назвали бы сегодня, брал на себя Сеньор. Коллекция, записанная на магнитофоне МАГ-8М-II, который Бен уволок с работы, стоила того, чтобы ехать в Измайлово. Кроме Баха и бардов-диссидентов, были записи английских мюзиклов, переписанных с заграничных пластинок. Пластинки приносил Сеньор, а получал он их от журналистов и дипломатов. Из всех завсегдатаев кафе Сеньор был единственным, кто не боялся общаться с иностранцами и публично ругать советскую власть, считая, что хуже родной тюремно-психиатрической больницы ему ничто не грозит.
В июле Бен собрался в очередную командировку, и Шуша попросил его оставить ему ключ от избы. Бен отдал один из запасных ключей с условием не включать громко музыку и не привлекать внимание старухи.
– А если она зайдет, – инструктировал он Шушу, – говори, что ты мой племянник.
Шуша несколько раз собирался поехать, но все откладывал. Как-то вечером наконец решился. Надо было выяснить, подходит ли ключ, есть ли там чистое белье и работает ли проигрыватель. Ему пришла в голову мысль уговорить Рикки пожить там несколько дней, когда она вернется из своей Опухлинки.
Родителям он оставил краткую записку: “Поехал ночевать к друзьям, вернусь утром”. Сначала заехал в кафе. Никого из сеньорской компании не было. За отдельным столиком сидела знакомая художница по кличке Чу́чела. Он подсел к ней.
– Что такая грустная? – спросил он.
– С родителями поругалась, – сказала она. – Они меня фактически выгнали из дома. Где сегодня буду ночевать, не знаю.
Шуша задумался. Позвать, что ли, ее в избу? Они были друзьями, романтического интереса друг к другу никогда не испытывали, значит, неловкости и двусмысленности не возникнет.
– Та же история, – сказал он после паузы. – Еду ночевать в избу в Измайловском парке. Хочешь, поезжай со мной, там места много.
– А это удобно? – неуверенно спросила Чучела.
Всю дорогу она рассказывала ему про своих дебилов-родителей, которые выбросили на помойку ее абстрактные холсты. По сравнению с ними Даниил и Валя казались ангелами. Когда дошли до избы, стемнело. Окна дома были закрыты ставнями. Он долго пытался нащупать замочную скважину. Наконец нащупал и распахнул дверь. Все лампы были зажжены, в этой огромной части избы было непривычно светло. Слева за большим квадратным столом сидели три нетрезвые хохочущие девицы. На столе стояла бутылка портвейна “777”, известного в народе как “три топора”, остатки батона и три пустых упаковки финского сыра
Наконец блондинка, сидящая к ним лицом, обратила на них внимание.
– Это кто такие? – громко спросила она. Ее крашеные волосы почти точно повторяли прическу девушки на баночке сыра. – Вы как сюда попали?
– Открыли вот этим ключом! – сказал Шуша. – Мне Бен оставил.
– И мне оставил! – сказала блондинка. Она взяла со стола точно такой же ключ и победно им помахала.
Шуша и Чучела растерянно стояли в дверях.
– Да ладно, – сказала блондинка, – заходите, раз пришли. Портвейну налить?
Чучела оживилась, но Шуша был строг:
– Нет, спасибо, нам надо немного поработать.
– Ага, поработать им надо, – сказала блондинка, – как же, понимаем.
Все трое многозначительно ухмыльнулись.
Шуша с Чучелой ушли в дальний правый угол комнаты, сели на диван и стали листать альбом Матисса – еще один из даров заморских гостей, принесенный Сеньором.
Минут через двадцать девицы допили портвейн, собрали остатки еды и мусор.
– Удачно вам поработать! – сказала блондинка, и все трое захихикали.
Шуша с Чучелой продолжали листать альбом.
– Я, пожалуй, поеду домой, – сказала Чучела, когда дверь за девицами захлопнулась. Она явно чувствовала себя неуютно.
– А как же родители? Пустят?
– Рады будут. Я как бы раскаялась в своих грехах.
– Проводить тебя до метро?
– Дойду. Не проблема.
Когда она ушла, он полистал немного альбом, потом тоже поехал домой.
Рикки позвонила на следующее утро. Она вернулась из поездки. Шуша ни о чем не спрашивал, а она ничего не рассказывала.
– Хочешь съездить к Бену? – спросил он. – Он мне оставил ключ. Там сейчас никого нет, тихо, все цветет. Можно слушать Баха.
Они поехали вечером. Ей все нравилось. Тропинка с лопухами, звездное небо, которого почти никогда не видишь в городе, деревенский воздух, звуки, изба. Они пили чай с привезенным Рикки пирогом под названием
Когда легли спать, она прижалась к нему и прошептала:
