Защищая применение этого лозунга в Китае на данной стадии, Вы спрашиваете: была ли когда-либо в истории осуществлена та
кая демократическая диктатура рабочих и крестьян, была ли ею диктатура якобинцев? Когда мы начинали борьбу против политики Коминтерна в Китае и я в речи своей в Университете Сунь Ят-сена выдвинул этот лозунг, один очень образованный и вдумчивый товарищ спросил меня: как Вы себе вообще воображаете совместную диктатуру с мелкой буржуазией? Такой диктатуры вообще в истории не было и не будет. Он указывал на те же самые места из XIV тома [сочинений Ленина], на которые указываете Вы, и высказывал предположение, что Ленин хитрил, говоря о том, что в Февральской революции революционно-демократическая диктатура рабочих и крестьян уже осуществилась в известной форме и до известной степени. На деле же ничего подобного не было, Ленин при первой проверке историей должен был отказаться от лозунга и, "перевооружаясь", немножко схитрил.
Ленин был очень хитер -- это не подлежит ни малейшему сомнению. Но с марксизмом и теоретическим сознанием партии Ленин никогда не хитрил. Если не продумать всей линии развития ленинских идей, во всей их конкретности, то часто кажется при очень тонких изгибах истории, которым соответствуют очень тонкие формулировки Ленина, что он сгибает теорию в пользу своей практики, насилует ее.
Раньше, когда я не продумывал всех сочинений Ленина в их совокупности, не имел времени продумать всю историю борьбы с разными "измами", я это предположение тоже не раз высказывал. Я в дальнейшем покажу Вам, что у Ленина в постановке вопроса 1917 г. нет никакой хитрости и никаких прикрашиваний. Но раньше отвечу на общий вопрос: существовала ли в истории революционно-демократическая диктатура рабочих и крестьян? Этот вопрос ставили в другой форме меньшевики и Плеханов365, указывая Ленину, что Маркс в революции 1848 года366 нигде не выдвигает лозунга участия пролетариата в правительстве.
И действительно, если Вы в брошюре Маркса о Кельнском процессе36' прочтете циркуляры, в которых он рисует схему развития политики пролетариата при новой волне революции, то он указывает, что должен делать пролетариат, находящийся в оппозиции сперва к либеральному, а потом к демократическому революционному правительству, и что он должен делать, чтобы завоевать власть для себя, т. е. установить социалистическую диктатуру, а не демократическую. На эти вопросы отвечал Ленин (т. VT, с. 172 -- 174) указанием, что, во-первых, Маркс считал, что 1ермания стоит непосредственно перед социалистической революцией, а потому не мог ставить вопрос о демократической диктатуре; во-вторых, партия пролетариата была неорганизована, существовала только в самых зачатках, и надо было форсировать создавание самостоятельной рабочей партии, чтоб было кому брать власть при быстром переходе демократической революции в социалистическую.
Этот ответ Ленина надо дополнить указанием на то, что Маркс не мог бы ставить вопроса о демократической диктатуре, даже если
бы не верил в близость социалистической революции, ибо для этой демократической диктатуры не было тогда на Западе контрагента. Французская революция освободила крестьянство от пут феодализма. Крестьянин не имел основных причин бороться совместно с пролетариатом за демократическую революцию. Даже в 1ермании реформы Штейна и Гарденберга368 -побочный результат Французской революции -- настолько расслоили крестьянство, что оно перестало быть в своей массе антифеодальным фактором. Вопрос о демократической диктатуре пролетариата и крестьянства встал, когда революция приблизилась к России, где одновременно существовал молодой мощно развивающийся пролетариат и громадная крестьянская масса, борющаяся за помещичьи земли. Вопрос этот станет во всех странах, где экономические условия не созрели для социализма, но вырос уже пролетариат раньше, чем похоронили полуфеодальный гнет.
Как представлял себе Ленин эту демократическую диктатуру пролетариата и крестьянства? Какие цели преследовал он, выдвигая этот лозунг? Думал ли он о коалиционном правительстве рабочей и крестьянских партий, созданном после уничтожения старой власти победоносным восстанием? Не в партиях было для него дело. Он знал великолепно, что крестьянство во многих странах вообще не в состоянии будет выкристаллизовать мощных массовых партий, что в других странах партии эти будут эфемерные, переходные. Что во многих странах они окажутся связанными с крупной буржуазией и поэтому не будут нашими союзниками. Для него дело шло о союзе рабочего класса, представленного социал-демократией, с крестьянством. Будет ли это крестьянство представлено крестьянскими комитетами или Советами -- это был для него вопрос десятого разряда.
