Процессы, происходящие в государственном] аппарате, должны были найти свое отражение в партийном аппарате. Парт[ий-ный] аппарат должен был вступить с ними в бой или подчиниться им и стать на их сторону. Но нельзя было в деревне брать курс на кулака, а в городе курс на рабочего. То же самое желание идти по линии наименьшего сопротивления, которое приводило к отказу от организации бедноты, поощрению развивания "хозяйственного мужичка", как более легкого пути, приводило в городе к ставке на спеца, на директора фабрики, на администратора. Этот путь к поднятию хозяйства казался более легким, чем политика развертывания инициативы самой массы, поднятия ее уровня и влияния на руководство производством. Таким образом создался на фабрике "треугольник".
Во имя поднятия производства ограничивались права фабзавко-ма, основной профессиональной ячейки. Профсоюзы перестали в значительной мере защищать интересы организованных рабочих, начали хиреть, терять авторитет. Секретарь ячейки принужден был во имя ложно понимаемых экономических задач покрывать антидемократическую политику хозяйственников и профсоюзов, что, со своей стороны, вело к замиранию жизни в ячейках -- основных организациях партии. Курс этот привлек в партию служащих -- кандидатов в чиновники. Для многих из них партбилет был только мостиком к чину и должности. Эти элементы охотно отказывались от всякой критики, от всякой самостоятельности и провозглашали послушание как высшую добродетель коммуниста.
Почему мы повторяем эти положения нашей платформы? Мы это делаем для того, чтобы сказать: "Без решительного изменения политики нет изменения режима в партии, в профсоюзах и на фабрике". Внутрипартийная демократия не может существовать и развиваться, если политика партии не отвечает полностью интересам рабочего класса и бедноты, если в ней проявляются тенденции сползания с классовых рельс.
Начав исправлять партийную политику, начав борьбу с кулаком, ЦК партии выдвинул лозунг самокритики, как средство очищения партии от последствий бюрократического загнивания и путь к вну
трипартийной демократии. Какие результаты дал этот призыв? "Кампания по перевыборам низовых профессиональных и партийных органов пока показывает, что [мы] имеем несомненное усиление активности партийной и рабочей массы. Но это усиление активности остается еще далеко недостаточным: до сих пор в дело самокритики в должной мере еще не втянуты широкие рабочие массы. До сих пор наша критика в значительной степени критика "сверху". Пока мы идем еще по линии устранения наиболее бьющих в глаза уродливостей",-- пишет "Правда" от 27 июня.
Почему рабочая масса не принимает еще достаточно энергичного участия в самокритике? На этот сугубо важный вопрос "Правда" отвечает в цитированной статье: "Рабочие еще не "раскачались", среди них зачастую еще проявляется боязнь критиковать. Критикуют в личных разговорах, но выносить свое мнение на общественное суждение еще избегают".
В сотнях и тысячах статей и заметок нашей печати признается тот факт, что рабочие боятся увольнения с работы, притеснений за самокритику. Это отвечает действительности. Причины слабого развития самокритики состоят, во-первых, в том, что рабочая масса после опыта 1923 года не верит, что дело идет не о мимоходной ударной кампании, вызванной артемовским, смоленским и шах-тинским скандалами, а о коренном изменении внутрипартийного и внутрисоюзного режима. Рабочая масса боится, что после нескольких месяцев критики придется за нее в будущем расплачиваться. Рабочие на фабриках знают поименно тех передовых пролетариев, которые за критику были сняты с производства, задвинуты в бюрократические задворки, выброшены на улицу или сосланы в ссылку. Рабочие знают имена тех тысяч хозяйственников, которые за безхозяйственность, за бюрократическое отношение к рабочим потребностям, за злоупотребление властью не только не были сняты со своих постов, но иногда получали повышение. Рабочая масса поверит в серьезность поворота, когда увидит, что виновники злоупотреблений будут подвергнуты наказанию, "невзирая на лица", когда они увидят, что виновные в прикрывании злоупотреблений, в попустительстве будут наказаны или что хоть их вина будет публично установлена. Рабочая масса видит, что в то время, когда ЦК в официальном воззвании призывает к критике, "не взирая на лица", он сам и его органы "взирают на лица".
В самом деле, приглядываясь к шахтинскому, смоленскому, арте-мовскому и другим, до бесконечности, делам, мы видим только непосредственных участников преступлений. Но куда же девалось высшее руководство, хозяйственное, партийное, советское и профсоюзное? Рабочих Донбасса гнут в три погибели администраторы, вредители срывают добычу угля; в Смоленской губернии ведут столыпинскую
4Q7
земельную политику; печать полна строительными панамами . Ни партийное руководство на Украине, ни администрация Донуг-ля498, ни ЦК горнорабочих, ни Наркомзем не видят творящихся безобразий. Невольно возникает вопрос у каждого думающего рабочего: всерьез
