Следовательно, если фактически урожай отклонится от июньской расценки на 5%, то вместо превышения валового сбора всех хлебов на 474 млн. пудов мы будем иметь превышение на 224 млн. пудов, а в случае отклонения на 2% -только на 325 млн. пудов. А если возьмете продовольственные культуры, то при первом варианте мы будем иметь пшеницы и всякого зерна меньше, чем в прошлом году на 180 млн. пудов, а по второму варианту — на 100 млн. пудов. Следовательно, мы примерно должны считаться с тем, что на будущий год получим на 100 млн. пудов меньше, чем в этом году. Это есть добавочная очень крупная трудность. Этот вопрос поднимает перед нами вопрос о перспективах. Можем ли мы иметь такие же трудности в этом году, как имели в прошлом? Можем. Как мы будем на это реагировать? Будем ориентироваться на применение чрезвычайных мер, если встретятся в будущем году такие трудности, а если мы их будем применять, то в том же примерно объеме или не в таком? Мне кажется, это самый мучительный и самый главный вопрос, который стоит перед нами. Я предварительно хотел бы привести соображения или аналогию, которая с первого взгляда покажется дикой или шуточной.
Представьте себе, что у вас есть пролетарская власть в мелкобуржуазной стране, но что она насильно вгоняет мужика в коммуну.
Ворошилов. Как в 1918 и 1919 году, скажи.
Бухарин. Тогда вы получите восстание мужика, которого берет на цугундер кулак; кулак его организует и им руководит.
Мелкобуржуазная стихия восстает против пролетариата, бьет его по голове, и в результате, ожесточенная классовая борьба, пролетарская диктатура исчезает. Что вы тут получаете?
Сталин. Страшен сон, да милостив бог. (Смех.)
Бухарин. Могут найтись умники, которые скажут: «Что здесь было? Была здесь классовая борьба?» Да, была. Мелкий собственник скинул рабочий класс? Да, мелкий собственник скинул рабочий класс. Руководил мелким собственником кулак? Да, мелким собственником руководил кулак. В результате классовой борьбы мелкий собственник под руководством кулака скинул рабочий класс, пролетариат, скинул пролетарскую диктатуру. Все, таким образом, было результатом классовой борьбы. Но если вот этот «пролетарский руководитель» посмотрел бы в зеркало, то он увидел бы не только пролетария, но и пролетарского балбеса. Именно поэтому Владимир Ильич предупреждал из всех сил пролетарскую власть: давайте двигаться вместе с основной массой крестьянства. И вот, когда я подхожу таким образом к вопросу, когда прислушиваюсь к некоторым речам здесь, скажем, к речи тов. Андреева или к общей формулировке тов. Сталина (тов. Андреев заявил, что положение довольно грозно, тов. Сталин заявил, что мы имеем угрозу смычке), то я продумываю вопрос в целом: ну хорошо, если мы через несколько месяцев очутимся снова перед такими затруднениями и если мы в той же мере примем экстраординарные меры, как по-вашему, они должны быть более крутыми? Они будут неизбежно более крутыми.
Ярославский. Зависит от крестьянства.
Голос. Зависит от конъюнктуры.
Ворошилов. Это гадание на кофейной гуще.
Бухарин. Нет, не гадание на кофейной гуще. Мы ни в коем случае не должны ориентироваться на допущение расширенного воспроизводства экстраординарных мер.
Косиор. Это верно.
Лозовский. Это сейчас не от нас зависит.
Бухарин. От нас еще, к счастью, зависит многое. Поэтому центр нашей политики — это следующее: мы ни в коем случае не должны допускать до угрозы смычке. Иначе мы не выполним основного завета Ильича.
Ворошилов. Форсированное наступление на кулака.
Бухарин. Это, между прочим, абсолютно правильно в общем.
Ворошилов. Тогда смычка будет абсолютно прочной.
Бухарин. Я отличаю смычку с середняком от делаемой тобою смычки с кулаком.
Ворошилов. Да, я «жажду», конечно, этой смычки.
Бухарин. Противоречие нашего положения: рост производительных сил, тянущий за собою рост кулака, а между тем мы без роста производительных сил обойтись не можем. Это коллективное противоречие может быть устранено такими мерами, которые не будут бить середняка. У нас есть, например, такой рычаг, как налоговая политика, которая нам дает возможность почти что экспроприировать кулака, не задевая середняка. Но мы чрезвычайно мало думаем над тем, по какому расчету и как этот рычаг пустить в ход, чтобы постоянно снимать пенки с накопления кулака и обращать их на дело социалистического строительства и в то же время не обижать середняка. Поэтому мне кажется, совершенно нет никакого безвыходного положения. И поэтому нашей главной решающей задачей является вопрос о том, как вести наступление на кулака так, чтобы от этого середняк не пострадал.
Молотов. Но налог все-таки середняк должен платить, а это составляет не менее, чем три четверти всего налога, что немного его «задевает».
