В поисках почвы для противопоставления марксизма ленинизму, конечно, со всякими бессодержательно-почтительными оговорками, Сталин обращается к историческому критерию. "Маркс и Энгельс подвизались в период предреволюционный (мы имеем в виду пролетарскую революцию), когда не было еще развитого империализма, в период подготовки пролетариев к революции, в тот период, когда пролетарская революция не являлась еще прямой практической неизбежностью. Ленин же, ученик Маркса и Энгельса, подвизался в период развитого империализма, в период развертывающейся пролетарской революции..." (Основы ленинизма, 1928, с. 74).
Если даже оставить в стороне ослепляющий стиль этих строк -- Маркс и Ленин "подвизаются" у Сталина, точно провинциальные антрепренеры -- то все же придется признать исторический экскурс в целом крайне невразумительным. Что Маркс действовал в XIX столетии, а не в XX -- это верно. Но ведь суть всей деятельности Маркса--Энгельса состояла в том, что они теоретически предвосхищали и подготовляли эпоху пролетарской революции. Если это отбросить, то мы получим катедер-марксизм, т.е. самую гнусную карикатуру. И все значение работы Маркса в том и обнаруживается, что эпоха пролетарской революции, наступившая позже, чем они ждали, потребовала не ревизии марксизма, а, наоборот, его
очищения от ржавчины промежуточного эпигонства. У Сталина же выходит, что марксизм, в отличие от ленинизма, был теоретическим отражением нереволюционной эпохи.
Такое представление у Сталина не случайно. Оно вытекает из всей психологии эмпирика, живущего на подножном корму. Теория у него только "отражает" эпоху и служит злобе дня. В специально посвященной теории главе -- что это за глава! -- Сталин "подвизается" следующим образом: "Теория может превратиться в величайшую силу рабочего движения, если она складывается в неразрывной связи с революционной практикой" (Основы ленинизма, с. 89, курсив наш).
Ясно, вся теория Маркса, складывавшаяся "в неразрывной связи" с практикой предреволюционной эпохи, должна оказаться устаревшей для "революционной практики" Сталина. Он совершенно не понимает, что теория -настоящая или большая теория -- вовсе не складывается в непосредственной связи с сегодняшней практикой, а представляет собою объединение и обобщение всей практики человечества, включающей в себя разные эпохи в их материально обусловленном чередовании. Только потому, что теория не связана неразрывно с современной ей практикой, а возвышается над нею, она получает дар заглядывать вперед, т. е. подготовлять свою связь с будущей практикой, подготовлять людей, которым эта будущая практика оказалась бы по плечу. Марксова теория возвышалась, как гигантская дозорная башня над современной Марксу лассалевской революционной практикой, как и над практикой всех организаций Первого Интернационала581. Второй Интернационал усваивал для своих практических потребностей только некоторые элементы марксизма, далеко не всегда основные. И только эпоха исторических катастроф всей капиталистической системы, открывшая возможность претворения основных выводов марксизма в жизнь, сделала людей -- не всех, далеко не всех -- более восприимчивыми к пониманию марксизма в целом.
Сталинская справка насчет предреволюционной теории марксизма и революционной теории ленинизма есть на самом деле философия истории теоретического хвостизма, который состоит на посылках у практики сегодняшнего дня. Сталинская история марксизма и ленинизма принадлежит к той "исторической школе", про которую Маркс говорил словами Ветхого Завета582, что она всегда видит только заднюю часть всего совер
шающегося. Сталин имеет в виду те "теории", которые создаются по заказу секретариата в "неразрывной связи" с практикой аппаратно-центристского руководства в период политического сползания.583
Всячески вращаясь вокруг слишком горячей каши, которую он сам же заварил -- поистине это теоретическое варево лучше всего определяется излюбленным ленинским словечком "каша",-- Сталин зигзагами и обиняками подбирается к той мысли, что ленинизм "революционнее" марксизма. "Отмечают обычно,-- продолжает он свое противопоставление ленинизма марксизму,-исключительно боевой и исключительно революционный характер ленинизма". Кто отмечает? Неизвестно. "Обычно" отмечают -- и только. Это все из осторожности, переходящей в трусость. Что значит "исключительно революционный"? Неизвестно. Но что "отмечает" по этому поводу сам Сталин? Он говорит: "Это совершенно правильно. Но (!) эта особенность (маленькая "особенность" по сравнению с марксизмом) объясняется двумя причинами": борьбой с оппортунизмом Второго Интернационала и пролетарской революцией (там же, с. 74).
Таким путем Сталин, хотя и не очень смело, но все же причалил к выводу, что "особенностью" ленинизма является его "исключительная" революционность по сравнению с марксизмом. Если эта мысль была верна, то нужно было бы открыто отказаться от марксизма, как изжившей себя теории, подобно
Ф
ко4 логистона ,
