После заключения врача в деле были подшиты запрос в Томское управление ОГПУ и ответ на него, из которого явствовало, что начальник районного отделения Ерофей Нилович Колосков бесследно исчез в тот же вечер, когда было совершено вооруженное нападение на Половниковых. Накануне исчезновения Колоскова от коновязи угнали служебного жеребца вороной масти с белыми «чулками» на передних ногах. Задержанный за попытку хищения у Половниковых мешка с зерном гражданин, числящийся по справке Губановым Семеном Павловичем, при этапировании из камеры предварительного заключения в следственный изолятор совершил побег, и след его затерялся.
Второй том, за изучение которого взялся Антон Бирюков, начинался материалами дознания по существу самостоятельного уголовного дела, возбужденного по поводу исчезновения Ерофея Ниловича Колоскова. Труп бывшего начальника отделения милиции обнаружили лишь в апреле 1933 года, когда обильно стал таять снег, под обрывистым берегом Ушайки недалеко от ее устья при впадении в Томь, почти рядом с домом, где жил Колосков. Судебно-медицинский эксперт, производивший вскрытие трупа, дал заключение, что потерпевший убит выстрелом из нагана в спину. Это подтвердила извлеченная при вскрытии пуля, застрявшая в костях грудной клетки. А оперуполномоченный ОГПУ, проводивший расследование обстоятельств убийства, пришел к выводу, что причиной покушения на начальника милиции является не террористический акт, как предполагалось вначале, а стремление убийцы завладеть служебным револьвером системы наган № 6342 выпуска 1930 года, которого не оказалось в кобуре на поясном ремне Колоскова. Несмотря на тщательную розыскную работу, выявить убийцу не удалось.
Вновь расследование было начато в январе 1939 года, когда Тропынин уже стал начальником районного отдела НКВД в Томске. Поводом для этого послужило письмо, написанное химическим карандашом, судя по сильному наклону влево, измененным почерком. Несколько высокопарно и с намеком на юридические познания в нем сообщалось:
«Глубокоуважаемый гражданин начальник! Пишу в НКВД впервые и обращаюсь к Вам от всего племени жильцов дома № 28, находящегося по Набережной Томи, рядом с пристанскими складами бывшего купца-пароходчика Горохова. Наряду с достопочтенными совслужащими речного флота проживает в нашем доме гражданка Снежкова Розалия, начавшая свой жизненный путь в публичном доме. После она была «нэпмановской барышней», то есть жила на содержании у преуспевающих фабрикантов, а теперь живет на средства приводимых ею клиентов-мужчин.
В последнее время почти каждую ночь посещает Розалию Снежкову представительный гражданин, выдающий себя за Петухова Павла Семеновича. В действительности – это внебрачный сын известного в Томске до революции скорняка Рафаила Валеевича Муртазина. В разные времена он привлекался к уголовной ответственности под псевдонимами Курочкина Ивана, Губанова Семена, Фуксмана Артура и так далее. Его уголовная кличка “Муха”, хотя, считаю нужным предупредить Вас, что сей гражданин ростом – под потолок, а в плечах – косая сажень с четвертью. Если Вы пороетесь в уголовных делах дореволюционного периода, то без труда обнаружите криминальные преступления упомянутой “Мухи” в широком диапазоне, начиная от карманных и рыночных краж до грабежей с убийствами.
С появлением в квартире Снежковой этого рецидивиста всем жильцам нашего дома стало неуютно, поскольку “Муха” вооружен огнестрельным оружием и тем самым представляет большую социальную опасность. Например, находясь в нетрезвом состоянии, вчера он совершил террористический акт – застрелил из револьвера сиамскую кошку, принадлежащую одному из наших уважаемых жильцов – бывшему адвокату, ныне нетрудоспособному гражданину. Причиной теракта послужило то, что кошка нечаянно проникла в квартиру Снежковой и совершила попытку хищения копченой колбасы. Отсюда вытекает вывод, что “Муха” не порвал связей с преступным прошлым. Этим он унижает Советскую власть и органы НКВД, ведущие бескомпромиссную борьбу с террористами всех мастей и рангов.
При положительном решении моего заявления учтите, что гражданин, выдающий себя за Петухова П.С., появляется в квартире Снежковой регулярно после восьми часов вечера и остается у нее до семи утра. Где он находится в другое время суток, неизвестно.
Не думайте, гражданин начальник, что это письмо анонимное. Я не привык сочинять жалобы и ставить под ними свою фамилию. Поэтому подписываюсь просто – Наблюдатель».
