"Устроенный нами фейерверк, – думал Егоров, внимательно глядя себе под ноги, –наверняка стал для янки большим сюрпризом, но сомнительно, чтобы им была дана команда преследовать неизвестную группу, которая ушла в неизвестном направлении. Следы мы свои тщательно заметали, значит, определить, куда мы скрылись за столь короткий промежуток времени, да еще и в Зоне у них не могло получиться. Кроме того, янки не могут точно знать, кто стоит за подрывом самолета. Естественно, в списке предположений касательно отправителя подготовленной группы на поиск рухнувшего самолета, версия с нашим участием будет, как у них говорят, "намба ван", но не стоит сбрасывать и со счетов подразделения полувоенных группировок, не говоря уже о фанатиках, хотя, скорее всего, факт подрыва самолета довольно быстро заставит их исключить версию с группировками. Возможно, гости все же сделали несколько заходов на своих вертолетах, но не более того. Даже имея подробную карту распределения атмосферных аномалий, этот пируэт представляется сомнительным из-за высокой концентрации последних, не говоря о блуждающих образованиях. Беспилотник? Хм, возможно, но вряд ли. Чтобы его использовать нужно знать хотя бы приблизительное направление, да и где гарантия, что для объекта их поиска нет поблизости надежного укрытия или входа в подземные коммуникации, куда можно уйти? Нет, проводить следствие в Зоне возможно, но крайне затруднительно, тем более в этой части. Впрочем, хоть вероятность преследования низка, но все же ощутимо отличается от нуля. Значит нужно двигаться"И все-таки полной уверенности в отсутствии улик у него не было. В конце концов, буржуи могли часть своих людей послать на поиск неизвестных подрывников, например по самым свежим следам, которые там оставлены. Времени, разделявшее момент ухода группы Егорова и прибытие туда гостей из SOCOM, прошло совсем немного и выявить наиболее свежие следы при тщательном изучении вполне возможно, даже среди сталкерских отпечатков. Правда, рассуждал Егоров, дальше заморским "друзьям" будет гораздо сложнее, из-за неоднократной смены направления хода отрядом, тем паче бойцы шли след в след, кое-где оставляя ложные. Даже совершали, по мере возможности, прыжки от дерева к дереву."Что они могут узнать? – продолжал размышлять Егоров. – Вряд ли им могло быть заранее известно место падения "Небесного взора". Отсюда вывод: практически исключено обладание ими возможностью подготовить участки грунта в этой части Зоны, через которые могли проходить группы людей. Поэтому ни о каких идеальных условиях для следопытов не может быть и речи. Наибольший риск для нас места, где мы останавливались и не факт, что предпринятыми мерами нам удалось ввести возможных преследователей в заблуждение. Предположим, у них имелись опытные следопыты. Как я поступил бы на их месте? По глубине и четкости я смогу определить возраст следов и сопоставить с тем, насколько далеко неизвестные могли уйти, чтобы взорвать самолет. Ясно, что коль они решили уничтожить останки самолета, то важно не дать им попасть в руки противнику, следовательно, они должны были взорвать самолет как можно быстрее. Из этого вывод: дистанционный подрыв зарядов неизвестная группа лиц произведет, как только окажется на безопасном расстоянии, причем независимо от того, видела она вертолеты или нет. По характеру взрыва я бы прикинул, что минимальное безопасное расстояние составляло порядка километра, может, полтора, но не больше. В условиях Зоны и следуя из предположения, что отряд неизвестных спешил, плюс наличие экипировки с оружием, двигались они в среднем со скоростью километров шесть-семь в час. Выходит, группа – или несколько групп – прошла это расстояние за время равное двадцати, плюс-минус пять минут. Такая информация окажется для преследователей очень ценной, поскольку отпадет необходимость тратить время на определение точного возраста следов. Достаточно будет определить те из них, которые окажутся наиболее свежими, они же и будут принадлежать нам.Продолжаем примерять на себя шкуру наших "друзей".Раз они, то есть мы, шли в двух направлениях – с того, откуда пришли, и в том, куда мы ушли, следовательно, наши преследователи пойдут по тем, которые ведут от самолета. Дадим им пять минут на приземление. Провести осмотр и анализ следов возле основных обломков займет минут тридцать-сорок, не меньше. Значит, у меня с бойцами около часа форы. В реальности, думаю, больше. Ладно, что можно еще понять из следов? По их силовым линиям я смог бы определить направление и скорость передвижения группы. Допустим, эти сведения подтвердили первоначальную информацию о темпе ее передвижения. Смогут ли их следопыты оценить хотя бы приблизительное количество человек в отряде? Вполне. Нам не всегда удавалось идти след в след, особенно после привала и часто при обходе аномалий. Что им даст анализ отпечатка подошвы обуви? Отличить нас от какой-нибудь группы сталкеров по этому признаку невозможно, ведь на нас такие же берцы, которыми пользуется большинство нелегалов. Сломанные ветки? Возможно, но я знаю своих ребят, они не могли допустить таких детских ошибок, хотя и от них никто не застрахован"Всякое преследование имеет определенные особенности, которые в той или иной мере могут стать как помощником, так и существенно осложнить работу. Если преследователю нужно не пропустить важную деталь, то преследуемому приходится делать выбор между тратой драгоценного времени на заметание следов и желанием двигаться непрерывно. Человек не святой дух и любое передвижение может быть "прочтено" по множеству признаков, мелких деталей, особенно, если приходится уходить в тяжелых условиях, когда с каждым шагом все сложнее сохранять концентрацию и внимание, а физические и психологические нагрузки наваливаются огромной тяжестью на организм. Здесь вопрос лишь в том, сколько времени понадобиться для поимки цели, но в тоже время, коль использовать свое преимущество все же удастся, преследуемая группа сможет укрыться и вот тогда найти ее будет практически невозможно. Для отряда Егорова сейчас самым важным было успеть выйти к Периметру, разумно предполагая, что преследование через добрую часть Зоны никак не входило в планы американцев из-за слишком высокого риска.Впереди Барс, прощупывая тропу, стал правой ногой в один из участков, поднимавшихся над покрытой тиной водной поверхностью. Он показался довольно твердым и, надавив на него носком ботинка, Барс решил, что сюда можно стать. Сержант поставил правую ногу, после чего перенес на нее весь свой вес. По началу все пошло нормально, но лишь до последнего момента, когда сержант хотел встать обеими ногами, а участок, казавшийся надежным, просел под ним и, не удержав равновесия, боец с плеском упал в воду.
