- Настояли, вот как? Интересно, почему же... В вашем хозяйстве используются такие колышки?
- Да, их можно найти во внешнем дворе... Летом сестры используют их, чтобы подвязывать растения на грядках, но сейчас... Возможно, кому-то они понадобились для чего-то еще.
- Например, для убийства. В тот день здесь, вероятно, было много посторонних?
- Только во дворе; там собрались те, кто хотел видеть приезд Его Преосвященства. Монахини, разумеется, воспитанницы и кое-кто из городских дам. Но внутрь монастыря не входил никто из посторонних, кроме самого епископа и его свиты, конечно.
- Значит, эту деревяшку мог взять и кто-то из ваших сестер, и кто-то из людей епископа, так?
- Вероятно... - аббатиса вновь поежилась. - Я не могу утверждать со всей уверенностью - я не видела, чтобы кто-то из них заходил в хозяйственные постройки, но... это могло быть.
- Мне нужно будет поговорить с теми сестрами, кто в тот день дежурил у ворот. И с теми, кто часто пользуется этими колышками. Пока же... вы можете показать, куда именно был нанесен удар?
- Сюда, - Йоханна коснулась пальцами шеи и тут же отдернула их, перекрестившись.
- Если так, крови должно было быть много, - проронил Бруно.
- Верно, - Курт кивнул. - И часть ее непременно попала бы на одежду убийцы. Даже если удар был нанесен сзади, рукава должны были запачкаться. Находили ли у кого-то из монахинь испачканную в крови одежду? Или, может быть, кто-то в тот день сильно поранился?
- Нет, - покачала головой аббатиса. - Ни о чем таком мне не докладывали. Если это был кто-то из сестер... - она вздохнула, словно пытаясь смириться с этой ужасающей мыслью, - то сумел тщательно скрыть все следы.
- Надеюсь, не все, - серьезно сказал Курт. - Моя практика показывает, что все следы скрыть невозможно. Всегда находится что-то, что преступник не принимает во внимание, какая-то деталь, которая в итоге выводит к нему. Мать Йоханна, я повторяю, что хотел бы опросить всех насельниц вашей обители. Вполне возможно, что кто-то из них что-то видел, что-то, что даст нам зацепку.
- Я соберу сестер в зале капитула, - подумав, сообщила аббатиса. - С некоторыми будет сложно договориться, но я сумею их убедить. Только мне понадобится время.
- Думаю, мы сможем это сделать завтра утром, - поспешно отозвался Бруно, пока Курт не успел наговорить дерзостей. - Сейчас нам следует отправиться в резиденцию Его Преосвященства, я полагаю, - он взглянул на напарника, и тот кивнул, даже не пытаясь возражать.
- Ты был удивительно сговорчив, - Бруно не упустил случая подколоть напарника, пока они пересекали Соборную площадь; по счастью, резиденция епископов Регенсбурга находилась недалеко. Вообще-то епископ вполне мог бы прийти в Обермюнстер и пешком, это не заняло бы у него много времени, но вряд ли соответствовало бы статусу.
- Не мни это своим достижением, - усмехнулся Курт. - Primo, я понимаю, что аббатисе нужно время на уговоры, и мое размахивание сигнумом и своими инквизиторскими полномочиями тут мало поможет; secundo, я действительно хочу сначала услышать версию людей Его Преосвященства фон Пелленхофа, потому что у меня есть все основания подозревать в этом убийстве мужчину, а не женщину, и, tertio, я предпочел бы, чтобы беседы с монахинями вел ты.
- Я? - Бруно даже приостановился от удивления. - Почему я?
- Ну... они монахини, а ты монах. Может, с тобой они будут откровеннее, чем со мной? Задавать вопросы ты умеешь - не первый год на службе, а я буду слушать и очень надеюсь услышать то, что нам нужно.
- Не уверен насчет откровенности; мы из разных орденов, и я для них такой же чужак, как и ты, но почему бы не попробовать? Есть какие-то вопросы, которые я должен задать обязательно?
- Мы обсудим это вечером, - сказал Курт. - А вот сейчас беседу поведу я.
И он настойчиво постучал кулаком в дверь.
Кряжистый привратник проводил их одну из зал епископского дворца, и спустя несколько минут ожидания к ним вышел тщедушный седовласый священник, назвавшийся капелланом покойного Готтарда фон Пелленхофа.
На прямой вопрос Курта, знает ли он, кто мог желать смерти епископа, капеллан ответил, что сие ему не ведомо, что в Регенсбург фон Пелленхоф прибыл с отрядом своих верных людей, служивших у него немало лет и никогда не замеченных ни в чем непотребном. Сам же епископ, по словам все того же капеллана, выходил чуть ли не святым, а убит был, не иначе, по дьявольскому наущению.
- Ничего подобного, - заверил его Курт. - Малефицией тут и не пахнет, это обычное убийство.
