-Да, - по разбитым губам снова скользнула улыбка, во взгляде появился тот самый странный болезненно-жаждущий огонек, женщина чуть подалась вперед. И хотя тут же была жестко схвачена за плечо и усажена обратно на стул, но продолжала тянуться к Райзе. - Да, знаю, майстер инквизитор. Только вы можете запытать меня до самой моей смерти, а только все одно - неповинна я в том, в чем меня обвиняют.
Когда плеть засвистела по ее плечам, вздернутая за руки Марта извивалась, то стараясь отстраниться от ударов, а то будто бы подаваясь навстречу им. Растянутая же на горизонтальной дыбе, женщина не просто кричала от боли - ее протяжные стонущие крики были полны сладкой муки, а по телу пробегала дрожь возбуждения, несмотря на треск выворачиваемых суставов.
- Ах ты, сука подзаборная, - невольно вырвалось у Райзе. Он сглотнул, увидев, как наливаются возбужденные соски женщины, как... - Черт! - хрипло выругался он. Затем, приказав палачу "упрятать эту развратную паскуду" в "Железную деву", торопливо направился в кабинет начальства, на ходу переводя дух.
- Понимаешь, Вальтер, она... Ей нравится боль. Она получает от этого наслаждение, как если бы под мужиком была, - объяснял Густав оберу, впавшему от сего известия в подобие шока и замолчавшему на целых две минуты, и лишь потом вновь обретшему дар речи.
- Следи за языком, Райзе. И выбирай выражения, - возмутился, пришедший наконец в себя, Керн.
- Да тут следи - не следи, выбирай - не выбирай, а суть-то одна остается, - инквизитор с ухмылкой пожал плечами.
- Что вы себе позволяете, Райзе? - рявкнул взбешенный такой развязностью обер, - примените более сильную пытку, чтоб у этой ведьмы все мысли о плотских страстях из головы повышибло! Мне вас, что ли, учить?!
- Виноват, герр обер. Слушаюсь, герр обер. Никак нет, герр обер, - рявкал в ответ на разнос Густав Райзе, одновременно представляя себе, как очаровательно будет смотреться растянутая на дыбе - разумеется, не действующей, - полная страсти милашка Трудди...
Автор: Рино Кроу
Краткое содержание: проживая в Праге среди сородичей, Александер фон Вегерхоф принимал участие в их развлечениях и охотах.
- Сегодня будет весело, - Карел азартно подмигнул, обнажая в улыбке остро отточенные клыки. - Мастер решил вспомнить молодость и устроить нечто вроде лотереи совместно с Лабиринтом Минотавра. Представляешь - в коридоры замка выпустят сразу несколько человечков, а до этого мы будем разыгрывать - кому какой номер попадет.
- А кто и как будет эти номера раздавать? - лениво поинтересовался Александер. Ему было скучно и голодно, на душе, будто холодный липкий туман, плескалась какая-то мутная тоска. Весь день на улице стояла невыносимая жара, и все обитатели Гнезда прятались от безжалостных лучей палящего солнца в стенах замка - каменных и холодных изнутри, хотя снаружи солнце прогрело камень. Да еще так сильно, что пришлось спускаться с верхних этажей в подвалы. Разумеется, в такую погоду никакой охоты быть не могло, так что все присутствующие были голодны; кто-то впадал в вялую апатию, кто-то становился раздраженным. И, разумеется, все ждали очередного развлечения, в конце которого ожидалось угощение.
- Не знаю - Карел беззаботно пожал плечами, - а тебе не все равно?
Александер кивнул, ему и в самом деле было безразлично, каким именно способом будет определен тот, кто станет его пищей. Главное же не это, а то, что скоро он сможет утолить свой Голод, мучащий вдвойне жестоко. К тому же - Александер прекрасно знал о том, что уже не один год Мастер является всего лишь пешкой в руках одного из своих "птенцов", фигурой "напоказ", однако вовсе не имеющей никакой власти; так что нововведение в охоту мог внести и истинный, а не номинальный хозяин замка. Однако, непонятно почему, даже зная об истинном положении вещей. Пражские стриги предпочитали делать вид, что все остается как прежде, и именно Мастер - глава Гнезда.
- Кажется, их уже привели, - отметил Карел, вслушиваясь в гулкую тишину замка, буквально пару минут назад нарушенную негромкими и короткими вскриками испуга. Негромкими, потому, что каменные стены не особо пропускали звук, как из замка на улицу, так и внутри самого здания. Однако, как ни плохо было слышно, а запах страха ощущался гораздо сильнее, мощнее. Он будто проникал в камень, ложась очередным слоем в стену. Туда же, куда уже въелось немалое количество ужаса, боли, отчаяния.
