Наконец, спустя мучительную вечность, она ощутила, как насильник содрогается в экстазе, а затем удовлетворенно обмякает, покидая ее истерзанное лоно. Напоследок он еще раз стиснул ей грудь, так, что, казалось, тонкая кожа сейчас лопнет, и из-под измятого лифа брызнет кровь, и поднялся, принялся неспешно поправлять одежду, по-хозяйски рассматривая растрепанную племянницу.
Маргарет не замедлила сесть и одернуть юбки.
- И к чему такая поспешность? - с усмешкой произнес герцог, наблюдая за ней. - Что ты так старательно прячешь от дорогого дядюшки? Ведь между нами нет секретов, разве не так, Гретхен?
Маргарет почувствовала, как кровь горячей волной прилила к щекам, но ничего не ответила, уткнувшись взглядом в гобелен на стене напротив.
- Негодование тебе весьма к лицу, милая, - заметил фон Аусхазен, небрежно потрепав ее по щеке. - Глядя на твое рассерженное личико, совершенно не тянет уходить... Но я все же тебя покину. До встречи, Гретхен.
Оставшись одна, Маргарет еще некоторое время сидела неподвижно, созерцая захлопнувшуюся за дядей дверь. В прежние годы после его ухода она часто бросалась на колени перед Распятием в соседней комнате, моля Господа спасти ее, защитить, покарать этого человека, виновника всех ее несчастий. Вера в то, что когда-нибудь потом, по ту сторону жизни, насильник и убийца получит по заслугам, была слабым утешением. Маргарет желала своими глазами увидеть, как воздаяние настигает мерзавца, и молилась истово, вкладывая в это всю душу. Но стрелы небесные не спешили поражать герцога фон Аусхазена, и даже никакой страшный недуг не свалил его с ног. И Маргарет перестала молиться. Теперь она просто мечтала о том, что однажды найдет средство отомстить за все годы унижения, боли и страха. Или найдет того, кто отомстит за нее.
***
В эту ночь ей приснился очень яркий и очень странный сон. Вокруг было темно, но в то же время будто исходило некое сияние - не земное, но и не небесное, это Маргарет чувствовала даже во сне. Она словно шла куда-то, но в то же время как будто оставалась на месте - ничто вокруг не менялось. Она почувствовала поднимающийся внутри страх...
И тут появилась Она - неясная женская фигура, окруженная тем самым сиянием. Маргарет замерла, не решаясь шелохнуться в Ее присутствии - она не понимала, кто это, но откуда-то знала, что сейчас от Нее зависит вся ее дальнейшая жизнь.
- Не бойся, дитя, - прошелестел нечеловеческий голос, звучавший будто бы отовсюду. - Тебе больше нечего бояться.
Фигура приблизилась к девушке, склонилась и поцеловала ее в лоб.
Проснувшись, Маргарет еще долго лежала в постели, силясь припомнить увиденное ночью. После пробуждения сон потускнел, смазался, оставив после себя только смутный образ, но не проходило ощущение, что это был непростой сон.
В этот день к ней снова явился герцог, опять с далеко не родственными намерениями - это Маргарет поняла совершенно отчетливо, едва лишь дядя возник на пороге ее комнаты.
- Ты сегодня неописуемо хороша, Гретхен, - изрек он, посозерцав ее с полминуты. - Ты и так-то красавица, а сегодня - просто загляденье. Уж не влюбилась ли ты?
- Точно не в тебя, - не сдержавшись, огрызнулась Маргарет.
Фон Аусхазен коротко хохотнул, притягивая ее к себе:
- Как досадно... Но мы же с тобой все равно договоримся, правда, Гретхен?
Он припал к ее губам, крепче прижав к себе. Маргарет по обыкновению замерла, не пытаясь сопротивляться тому, кто был сильнее ее в несколько раз. Все было, как всегда, но что-то ощущалось иначе. От герцога веяло жаром, какого Маргарет прежде никогда не чувствовала, и казалось, что его оплетают незримые горячие нити. Не вполне понимая, что делает, она шевельнула губами, впервые отвечая на дядюшкин поцелуй, и потянула одну из самых толстых нитей к себе.
Ее обдало жаркой волной, и с каждым мгновением в нее словно вливалась новая сила. Это оказалось легко, все равно что пить из наклоненного кувшина. Незнакомое ощущение кружило голову, и Маргарет сильнее впивалась в губы герцога, крепче вцеплялась в незримую нить.
Фон Аусхазен вдруг оттолкнул ее, отшатнулся, побледнев, по его лицу и телу прошла неудержимая дрожь. Он смотрел на племянницу с новым выражением, и в этом взгляде читались растерянность, недоумение и неприкрытый страх.
- Ч-что ты делаешь? - пробормотал он севшим голосом и пошатнулся, сделав еще шаг назад.
О, это был миг ее торжества: видеть его слабость, его страх - страх перед ней! Что она сделала, Маргарет сама не понимала, но вот этого говорить сейчас точно не следовало.
- Только попробуй еще раз ко мне притронуться, - прошипела она, не двигаясь с места, - и ты умрешь.
В том, что сможет выполнить свою угрозу, Маргарет вовсе не была уверена, но дядюшка, похоже, поверил.
- Гретхен...
- Не смей. Меня. Так. Называть! - выкрикнула она. Рука почти помимо воли хозяйки взметнулась вверх и впечаталась в побелевшую щеку фон Аусхазена, оставив после себя узкий красный след.
Еще пару мгновений герцог стоял на месте, молча взирая на племянницу, как будто видел ее впервые в жизни, затем развернулся и вышел, почти выбежал из ее комнаты.
