- О нет, что ты. О собственном будущем райском блаженстве он пекся денно и нощно. Он же, по его мнению, не убивал других из корыстных побуждений, а проводил их через очистительные муки, несравнимые с адскими (куда уж ему, простому смертному, до многоопытных чертей!), тем самым ведя их к блаженству в жизни вечной. Ergo, творил добро, выступая едва ли не проводником Вышней воли. Даже ночь воскресенья была выбрана неспроста: он приходил на мессу, молился, а тем временем по сторонам поглядывал - на кого взгляд упадет. При взгляде на угодную Господу жертву (то его слова, не мои!) он испытывал некое особое, ни с чем не сравнимое чувство, которое ясно подсказывало, что сия душа нуждается в немедленном очищении. Дальше оставалось выманить намеченную жертву в какое-нибудь малолюдное место, стукнуть по голове, загрузить в тележку, для верности присыпать сверху морковкой и везти на заброшенную мельницу. Одного до сих пор не пойму - как он ухитрился закинуть на тележку кожевенника и каменотеса? По словам всех свидетелей, мужики оба были здоровые...
- Что ж он их у той же мельницы не закапывал потом, а выбрасывал где попало? - чуть нахмурился итальянец.
- Так там же земля неосвященная, - пояснил Курт. - Нехорошо. Потому он их выкидывал куда-нибудь, где их могли найти и похоронить по-христиански, "если будет на то воля Господа". Белошвейку вот так и не нашли, выходит, не заслужила погребения.
- М-да, - покачал головой Бруно. - Это же надо было додуматься!
- И не говори. Я так впечатлился, что прочел ему вдохновенную проповедь о том, что superbia et avaritia peccata mortalia sunt[48]. Свою долю за наводку-то от награбленного он получал и отнюдь не на церковь жертвовал. Утверждал, правда, что копил на то, чтобы через некоторое время переехать в город покрупнее - там и выбор грешников побогаче, и затеряться легче.
- Eia[49]! - протянул духовник. - Планы у нашего еретика, я смотрю, были грандиозные.
- Это, я так понимаю, вся история? - уточнил Висконти; Курт кивнул:
- В целом, да. Действовал он один, воры, которым он давал наводку на дома жертв, не в счет. Ни с кем связан не был, никакими особыми способностями или знаниями не владел. Ни капли раскаяния мне из него выжать не удалось. Так что дознание было быстрым, с казнью затягивать тоже не стали. Самым сложным оказалось донести, чем сей душегуб и еретик заслужил удушение перед сожжением - родственники тех жертв, у которых таковые имелись, жаждали воздаяния полной мерой.
- Но ты, очевидно, был непреклонен, - заметил Висконти.
- Разумеется. Сделали проще: Краута сначала повесили как убийцу, а после сожгли как еретика. И все довольны.
- И Молот Ведьм снова спас безвинный город от неминуемой гибели, - саркастически усмехнулся итальянец; Курт отмахнулся:
- Моей репутации уже ничто не повредит. Так что, мне написать новый отчет с более подробным изложением этого бреда сумасшедшего, или наши архивы без этого обойдутся?
- Обойдутся, - смилостивился Висконти. - Иди, Гессе. Как ты любишь говорить: свободен.
- Иди, - согласно кивнул Бруно. - Иначе, чувствую, одна юная особа скоро явится штурмовать двери рабочей комнаты Совета, и неважно, что ей сюда нельзя.
Курт только тяжело вздохнул.
Автор: Дариана Мария Кантор
Краткое содержание: Что творится в душе у Маргарет в вечер перед казнью.
Автор: Мария Аль-Ради (Анориэль)
Краткое содержание: терять близких тяжело, еще тяжелее понимать, что потерял всех, а жизнь уже клонится к закату, и рассвет уже едва ли наступит.
