Вальтер молча кивнул, не глядя на начальство, и дальше они некоторое время ехали в тишине.
- Знаешь, откуда у меня вот это? - спросил майстер Гессе чуть позже. Он снял перчатку с левой руки, и Вальтер с трудом удержал лицо при виде покоробленного застарелыми шрамами запястья.
Тогда он еще не знал, что если легенда Конгрегации Курт Гессе берется травить байки из жизни, то, скорее всего, он собирается ткнуть собеседника носом во что-нибудь нелицеприятное, поэтому искренне радовался возможности причаститься откровений о жизни и службе кумира всего их курса. Молот Ведьм продолжил, не потрудившись дождаться кивка помощника:
- Мне тогда было лет, как тебе сейчас, и я расследовал свое первое дело - самостоятельно, в захолустной деревеньке. Нам с капитаном стражи местного барона пришлось трое суток держать оборону от толпы взбунтовавшихся крестьян. Я не спал ночь перед этим и все трое суток осады. А потом ко мне подкрались сзади и оглушили. Связали и бросили, отправившись убивать барона и его домочадцев. Руки я сжег себе сам, с помощью факела освобождаясь от пут... - майстер Гессе замолчал на несколько мгновений, задумчиво изучая выражение лица слушателя, и добил: - Если бы я был менее измотан, от того удара я сумел бы уклониться.
- А тот, кто это сделал, он... - Вальтер замялся, не зная, как спросить.
- Сгорел, - отрезал Молот Ведьм. - А я еще много лет не мог взять в руки свечу.
Очень скоро Вальтер Айнегут начал понимать, что имел в виду отец Бруно, предупреждая, что работать с майстером Гессе будет непросто. За пять дней пути новоиспеченный помощник следователя не услышал в свой адрес ни единого слова одобрения. Тот факт, что язвительные замечания и выговоры были исключительно по делу (последнее не всегда было очевидно сразу, но если подумать и проанализировать...), как, впрочем, и то, что подобного отношения удостаивались едва ли не все попадавшиеся на пути места и люди, настроения не улучшал, а порой и наоборот. Чем дальше, тем больше Вальтер, окончивший академию cum eximia laude[51] и, по словам наставников, подававший надежды, казался себе никчемным дилетантом, самонадеянным дураком и вовсе ни на что не годным на следовательской службе. Со слов майстера Гессе выходило, что он не способен просчитать элементарные последствия своих действий, не умеет рассчитывать свои силы, делает абсолютно неверные выводы из того, что видит и слышит, упуская ключевые моменты поведения собеседника ("как будто имя Альберта Майнца впервые слышишь"), и демонстрирует робость там, где нужно брать решительностью, и непомерную самонадеянность в случаях, когда следовало бы хотя бы изобразить смирение и внимание к старшим.
Разумеется, Вальтер понимал, что большая часть его ошибок от неопытности. Мудрые наставники и об этом тоже предупреждали. Несмотря ни на какие практические занятия, молодые служители будут теряться, что-то упускать, волноваться, допускать промахи. Только годы прилежной службы позволят отработать привычные задачи и алгоритмы. И он был твердо намерен добиться успеха как можно скорее, желательно не повторяя чужих ошибок.
- Я принес все, что вы просили, - доложил Вальтер, раскладывая на столе чернильницу, бумагу, песочницу и кусочек воска. - И еще взял новую свечу, эта почти догорела.
Майстер Гессе лежал на кровати, забросив ноги в сапогах на спинку, подложив руки под голову и устремив взгляд в потолок, и никак не соизволил продемонстрировать, что вообще услышал помощника. На такую роскошь, как членораздельный ответ, недавний выпускник академии уже и не рассчитывал, но хотя бы убедиться, что его заметили...
- Что-нибудь еще нужно? - потоптавшись у стола с полминуты, но так и не удостоившись высочайшего внимания, уточнил Вальтер.
- Свободен, - не повернув головы, бросил Молот Ведьм.
Помощник с трудом подавил обиженно-разочарованный вздох и вышел. Обычно начальство вздохи пропускало мимо ушей, но однажды он то ли слишком громко, по мнению майстера Гессе, то ли слишком не вовремя выразил свое разочарование и нарвался на отповедь. Точнее, на хмурый скептический взгляд в упор, от которого захотелось куда-нибудь провалиться, и мрачное "Что не так, Вальтер?", после которого все слова о вежливом обхождении и одобрении старания встали комом в горле.
Вальтеру казалось, что к манере Молота Ведьм не прощаться и не благодарить он привык. Смирился с тем, что легенда Конгрегации полагает всех окружающих обязанными себе и не опускается до банальной вежливости. Поначалу это было обидно, но постепенно помощник немного успокоился, решив для себя, что если у лучшего следователя Конгрегации такой характер, ничего с этим не поделаешь; не умеет он по-другому, вот и все. В конце концов, чем Вальтер Айнегут лучше других? Едва ли стоит ожидать, что из-за него майстер Гессе переменит свои привычки. Тем более что внятно и четко, как требовало выражать мысли начальство, объяснить, для чего требуется проявлять к нему уважение и чем именно он заслужил столь особый с точки зрения Молота Ведьм status, он не мог.
