– Да о том, о том! Достало уже это всё. Вот хочу прямо сейчас всё высказать, и выскажу. Таких как Глеб нужно хватать, точно бриллиант бесхозный, и обучать. Он ведь, поди, давно на примете у Центра? Но там пока присмотрятся, пока осознают и раскачаются… и вот тебе итог: талантливый парнишка попался в чужие сети. А сколько таких как он за бугор умотало и теперь работают на ихние маг-центры?
Полина промолчала. Не до споров сейчас было. Ни здесь и ни сейчас. Да и о чём спорить-то? Ведь якутка говорила истинную правду. В Российской магической службе безопасности действительно проблем выше крыши. Были и карьеристы, и твердолобое начальство, и свои предатели-Бакатины, и просто лентяи-пофигисты… но ведь и героев хватало.
– Во у вас заморочки, – проворчала Агата.
– А может всё же чаю? – предложил Глеб. Нервный румянец сошёл с его лица, теперь он снова был по обыкновению бледен.
Саяра вздохнула и согласилась:
– Ладно, тащи свой чай. А потом во всех мельчайших подробностях расскажете, как и где вы Стаю вызывали.
Глеб пошёл на кухню. Полина поглядела на окно.
– Павла этого нужно отыскать.
– Отыщем, не проблема, – буркнула Агата.
Она вдруг вспомнила то своё ощущение, когда вчера заглянула в глаза Павлу: точно в дерьмо вляпалась. А вдруг тогда она каким-то шестым чувством почуяла в щуплом очкарике присутствие чудовищных сущностей, присутствие Стаи? И почему это не кажется чем-то невероятным? Удивительно, но теперь, когда с этим вызовом обрисовалась хоть и жуткая, но всё же определённость, давешняя смутная тревога рассеялась. Даже дышать стало как-то легче. Вопросов, конечно, было ещё навалом, но ведь теперь есть, кому на них ответить.
– У тебя, дочка, аура мощная, яркая, – обратилась к ней Саяра. – Редкий, скажу я тебе, случай.
– Вы… вы что, мою ауру видите?
Якутка улыбнулась.
– Скорее, ощущаю. Такая аура бывает только у людей с очень богатым воображением. У тебя богатое воображение?
Агата подумала о своих друзьях, Тиранозавре и Викинге, вспомнила о ползущей по стене тени.
– Пожалуй.
Прошла минута-другая.
– Да где там этот гений с чаем? – нетерпеливо спросила Саяра. – Ступай, дочка, помоги ему.
Агата, думая о том, что эта пожилая женщина ей нравится, отправилась на кухню. И вот сюрприз: Глеба на кухне не оказалось. Чайник стоял на плите, но огонь под ним не горел. Агата вышла в коридор и заметила, что входная дверь приоткрыта, а плаща Глеба на вешалке не было. Она почувствовала себя так, словно наступила на мину, которая вот-вот рванёт. Мысли запрыгали как зайцы, а нервы натянулись до предела.
Не помня себя, Агата проследовала по коридору, вышла на лестничную площадку. Никого. Где Глеб? У неё в голове не укладывалось, зачем он ушёл. Да ещё так быстро, тихо, незаметно. Бред какой-то! Она поймала себя на том, что стоит с открытым от изумления ртом. Взяла себя в руки, вернулась в гостиную.
– Его нет.
– В смысле? – насторожилась Полина.
– Он просто взял и свалил! – Агата глупо улыбнулась, подумав, что всё это какой-то розыгрыш, и в то же время совершенно в такую версию не веря. – Но почему?!
Глава одиннадцатая
Холод – это плохо. Даже хуже чем горчица. Холод заставляет трястись и клацать зубами.
Сначала Надзиратель вышел на улицу в том, в чём обычно выходил зимой Павел: пальто, вязаная шапка, шарф… Вышел и сразу же замёрз, да так, что аж мысли сковало – они стали вялыми, скучными. А холод полз по коже, стягивал жилы…
Пришлось вернуться в квартиру.
Отогревшись, Надзиратель вытащил с антресоли валенки, толстый тулуп на меху. Собрал все тёплые вещи и теперь оделся так, словно собирался на зимовку в Антарктиду: две пары шерстяных носков, две пары штанов, два свитера, вязаная шапка, а на неё – пушистая ушанка, шерстяной шарф, тулуп – у тулупа оказалось всего две пуговицы, пришлось его подвязать поясом от халата мамы-крольчихи, ещё один шарф, валенки. Вся эта одежда жутко сковывала движения, но зато не холодно.
На этот раз Надзиратель вышел на улицу с каким-то злым торжеством, ведь он нашёл способ обмануть мороз.
Теперь можно и развлечься. Стая умоляла о «веселье», а он и не возражал. Ему самому не терпелось поиграть с людишками, насладиться своей властью над ними. Никто теперь ему не указ. Есть только он и Стая. И полная свобода действий.
Надзиратель направлялся к бару. Ему нужны были ничтожества, слабаки, чей разум неспособен сопротивляться. Эгрегоры возбуждённо дёргались на поводках, ликовали. Его Стая была отборная, свора не каких-нибудь заурядных убийц, а тех, кто в этом мире оставил значительный тёмный след.
Клаус Зигер – в восемнадцатом веке он состоял в тайном мистическом клубе, члены которого верили: человеческая кровь – путь к бессмертию. Клаус был лучшим охотником клуба, он убивал с наслаждением, получая от убийств сексуальное удовлетворение. Кровь жертв сцеживал в бидоны и доставлял их в особняк, где вместе со своими единомышленниками устраивал кровавые пирушки, которые неизменно заканчивались оргиями. Клаус умер от чахотки в возрасте тридцати восьми лет, а клуб существует до сих пор.
