— Вот и карматы, — пробормотал Святослав и, обернувшись к воинам, рявкнул во все горло, — надеть быстро кольчуги и шлемы и пусть хоть кто-то мне заикнется, что ему слишком жарко. Вот он — бой который нам был обещан!
Одобрительный гул, словно ворчание охотящейся своры, разнесся по лодьям, когда воины Варанги лязгали сталью оружия и доспехов, готовясь встретить долгожданного врага. Тот, тем временем приближался — и темные пятна превратились в изящные корабли, с одним или несколькими косыми парусами, изогнутым носом и боковыми галереями, покрытыми причудливой резьбой. С бортов, свесившись над водой, злобно кричали смуглые моряки, вооруженные саблями, луками и копьями.
— Бисмилляхи Аллаху Акбар!
Ливень стрел и копий обрушился на прикрывшихся щитами русов, когда вражеские суда, выстроившиеся исполинским полумесяцем, неумолимо надвигались на русские лодьи. Оба крыла вражеского флота, словно обхватили Варангу, пытаясь окружить русов — и на первый взгляд карматам это удалось. Однако даже сыпавшиеся с обоих сторон стрелы и пики, не смогли нанести русским воинам столь уж большой урон — тем более, что и сами русы огрызались такими же залпами стрел и копий. Когда же вражеские суда сблизились достаточно, врукопашную более рослые и сильные русы, защищенные к тому же доспехами, казались почти неуязвимыми для относительно легковооруженных карматов. Численное преимущество им не помогло: словно острый клинок свиную тушу, строй русских лодей разбил на части карматский «полумесяц», пока рычащие от ярости северяне, врывались на вражеские корабли, сея вокруг себя смерть и разрушение.
— Рррусь! Рррусь!!! Слава Перуну! Слава Стрибогу! — кричал Святослав, отбиваясь сразу от трех врагов. Первый, с отчаянным воплем «Оллааа!!!» прыгнул на князя, прямо в прыжке, метя клинком в глаза русу. Святослав, отразив этот удар щитом, одновременно не глядя вогнал меч под ребра второму кармату, подбиравшимся к нему сбоку. Не прекращая движения меча, князь сделал им широкий полукруг, рассекая мясо и кости врага и тут же подрубил ноги сорочину, что бросался на него спереди. Третий же кармат попытался ударить князя кинжалом в спину, но из-за резкого поворота сорочинский клинок лишь скользнул по звеньям кольчуги, а в следующий миг Святослав, развернувшись, вогнал чекан меж злобных черных зенок, вышибая арабу мозги.
— Один! Один и Тор! — ревел Свенельд, поднимая и опуская окровавленную секиру, словно бешеный дровосек, снося головы и одним ударом разрубая карматов от плеча до поясницы. И также рядом с ним, громко призывая своих воинственных богов, рубились и его соплеменники. Однако княжеского воеводу не мог превзойти никто — и в какой-то миг Свенельд, разрубив очередного араба на две уродливые, брызжущие кровью и внутренностями половины, вдруг понял, что ему больше не с кем скрестить клинки: перепуганные насмерть карматы опасались приближаться к свирепому белокурому великану, с ног до головы залитому кровью. Воспользовавшись этой краткой передышкой Свенельд окинул беглым взглядом поле боя — и вдруг увидел Василия. Ромейский цесаревич, с искаженным в свирепой радости лицом, ожесточенно рубился с карматами — и суровый лик свея смягчился от неподдельной гордости, когда он узнал в молодом воителе начало собственного кровавого пути. Но в тот же миг его сердце пронзило и внезапной тревогой, когда позади цесаревича с борта соседнего судна. свесился тощий окровавленный араб. В руках он держал тяжелое копье, готовясь метнуть его в спину Василию. Свенельд, с диким рыком, в котором уже не было ничего человеческого, метнулся вперед, прикрывая собой Василия. Тяжелое копье ударило его в шею, пробив кольчужный воротник, но и тяжело раненный свей успел метнуть секиру с такой силой, что араба отбросило к мачте, когда клинок секиры пробил ему грудь и хребет, вонзившись глубоко в дерево . Василий, сразив очередного врага, почувствовав, что за его спиной что-то происходит обернулся, но увидел лишь залитого кровью Свенельда, что, величаво, словно подрубленный дуб, опускался на залитую кровью палубу. Губы свея раздвинулись в слабой улыбке, когда он увидел вмиг побелевшее лицо цесаревича.
...Мать...не забывай....помоги ей...сы....
Изо рта его хлынул поток крови, ноги Свенельда подкосились и он тяжело рухнул, уставившись мертвыми глазами в чужое небо чужой страны. Вокруг него продолжала кипеть сеча — воины Варанги, увидев гибель воеводы, с удвоенной силой обрушились на карматов, пройдясь по их кораблям всесокрушающим кровавым смерчем . Не выдержав, арабы в панике разворачивали свои корабли, стремясь уйти к родным островам. Однако для Василия это все уже не имело значения: он сидел рядом с погибшим воином, опустив голову, пока его плечи содрогались от неслышных в сече рыданий.
